Проза

Комнату. Надо очень четко представить чертову эту комнату, ну же! Ок, ок: в центре — внушительных размеров ложе (излишество как непременное условие), покрытое белоснежным пледом. Окно распахнуто: ветер колышет шторы. Можно и так: тончайшие невинные шторы . Что, конечно, еще хуже. Но — пусть, пусть!…

О его прошлом я знала наверняка только два факта. Во-первых, что во время гражданской войны в старой Англии отец был солдатом. У него хранился красный мундир, старый, поношенный и полинявший, который он привез с собой из Лондона. Один рукав был оторван, будто обрублен чем-то острым. Ричард сказал, что,…

Встречный поток воздуха бешеной струей взметнул гриву коня, засвистел в ушах. Ворон нагнулся ниже, припадая к гриве. Кочки с желтой высохшей травой, разбросанные по серой морщинистой корке земли, понеслись стремительно навстречу. Потом копыта гулко застучали по спекшимся комьям суглинка, взбивая рыжую…

— Его уже замучили этими хабарами. Что все пристали к нему, не пойму? — вспылила Бильма. — Один раз с человеком поговорил, тут же повсюду таскать начали. —  Щиб ккараб [5] ? — заволновались бабушки, вытягивая ноги в темных шароварах. Им перевели. — Абуса жена тоже говорит, ее сын ни при чем…

— Так, по-вашему, интересно — жить? — Конечно, — ответил он. — Очень. — Ну, так выпьем, коли интересно. И Клавдия налила всем мадеры. Разговор стал живей. Клавдия увела Степана к себе, и по их голосам чувствовалось, что они не скучают. — Степан человек энергичный — сказал Петя Полине. — Я его…

Как супруга политика, Мария привыкла к сложным обстоятельствам и дипломатией владела блестяще, но здесь, в собственных четырех стенах, все чаще опасалась потерять почву под ногами. Разумеется, сын пошел в нее, по крайней мере натурой. Он воспринимал мир так же, как она, даже в своих слабостях и талантах…

Вчерашний инженер, начальник инструментального цеха большого завода, а теперь вот командир стрелковой роты, Андрей Кручинин сидел у дверей вагона, свесив одну ногу наружу, другую подогнул, обхватил ее руками и уперся в колено подбородком. За спиной его шушукались, шептались, храпели, кашляли, — Кручинин…

– Я предпочла бы, чтобы в нашей семье такого вообще ни у кого не было, – упорствовала Роза, и ее красные щеки свидетельствовали, что гнев ее еще не прошел. – И что это вы ополчились на мою внешность? Мне лично она даже нравится, – возразил я, отвешивая поклон портрету графини Амелии.…

– Да. – Лимон сладкий? – Нет. Неприметный человек показал знаками лаборанту, чтоб тот позвал его, когда закончит, и тихо вышел из кабинета. Везде принято ругать спецслужбы. Особенно у нас в России. Трудно даже представить себе, сколько тонн бумаги изведено на то, чтобы изобличить происки и козни…

— Александр Петрович, дорогой, а ты не ошибся? А ты спазмолитики ввел? — Нет, Изабелла Игнатьевна, скорее всего, не ошибся. Это действительно перфорация и, вероятно, не свежая, перитонит разлитой. Хотя все может быть, больной и сопровождающие — народ тяжелый, все поголовно пьяны и крепко. — Ладно,…

День светлый, но в передней темновато. Вижу только, что студент, незнакомый; пятно светло-серой тужурки. — Я пришел… нельзя ли мне записаться на билет… в пятницу, в Соляном Городке Мережковский читает лекцию… — А как ваша фамилия? — Блок… — Вы — Блок? Так идите же ко мне, познакомимся. С билетом…

Барбе д’Оревильи родился в 1808 году в Сен-Совёр-де-Виконте, неподалеку от Валони, в одной из тех старинных буржуазных семей, представителями которых монархия пополняла ряды аристократии. Король награждал своих подданных титулами, как теперь награждают крестами, но с большей обдуманностью и в меньшем…

Последними словами писателя перед смертью были слова, оказанные сыну: «Я видел сейчас степную прозу…» В завещании своем Георгий Филиппович просил, чтобы похоронили его на окраине станицы Синявской, на бугорке, на виду у приволья. И люди, чтящие мастера, часто приходят к этой могиле в степи отдать…

Они — прямо по курсу. Засели, сволочи, в укреплениях. Вперед? Да, ты мчишься в атаку!.. Давняя ненависть сжимает тисками твою грудь, здоровый боевой пыл заставляет сильнее биться твое сердце. Вперед! Пристегнувшись ремнями к мягкому сиденью, амортизирующему толчки, неотрывно глядя в панорамный прицел,…

Е. Доброхотова-Майкова История года [1] Однажды папа дал моей сестре Марии книгу. Это был старый географический атлас, и она написала на чистой странице «Эту книгу дал мне папа». Атласу сто двадцать лет, и сейчас, когда я пишу, он лежит передо мной. Я на кухне нашего дома в Хоуорте. Табби…

Георг, аднак, куды болей ахвотна пісаў яму пра гэткія справы, чым захацеў бы прызнацца, што месяц таму сам заручыўся з нейкай паннаю Фрыдай Брандэнфэльд, дзяўчынай з заможнай сям'і. Ён часцяком размаўляў са сваёю нявестай пра таго сябра і пра тыя асаблівыя стасункі, якія ён з ім падтрымліваў праз перапіску.…

По древним крюковым нотам рыдательно выпевал он страшные вопли покаянных opu 'ов Ивана Грозного: Труба трубит, Судия сидит, животная книга разгибается... По той же нетемперированной нотации, дающей такой простор художнику-исполнителю, с пергаментов XV века пел Пафнутий Осипович эллинистические…

Плечики армяночки вырисовывались узостью необычайной, грудь подразумевалась лишь наглому льстецу — бюстгальтеру, — подобию анатомического панциря амазонки; на месте живота — выемка, откуда сразу и откровенно отрастала пара жёлто-серых, в какую-то невозможную крапинку мезузообразных ножек, продвигавших…

Він витяг з торби хліб, солонину та пляшку і вимивав рану горівкою; потім відірвав кавалок рукава, завив ногу і зав'язав мотузком від міха. - Тепер або боли, або переставай, або як хочеш, а волочити таки будеш. Напився горівки, взяв хліб, кусав його та, наново сердитий, вигукував: - Це хліб? Ним…

— Ты прекрасна, — сказал Герк. Легким движением Альтена отстранила волосы. В ухе у нее мелькнуло перышко ярко-голубого цвета. Вдали поблескивала Шельда. Море неспешно отступало, монолитное, необъятное и спокойное. Лето кончилось. * Женщины составляли гордость империи. Возможно, из-за своих…