Проза

– Да, да! – обрадовался Попов. – Помню. Еще в школе. Но вообще-то, знаешь, если к нам применить, сильных впечатлений было порядочно. – Были, – согласился Игорь и, вытянув шею, при* близил к нему лицо: – Слушай, Серега, а ведь лучшее в нашей жизни все уже было. – Так, значит, считаешь? – спросил серьезно…

Мужчина бесцеремонно в упор изучал бармена. – Это не твой был? – спросил его бармен, указывая на громкоговоритель. – Слушай как следует! – А после войны? – проговорил мужчина. Бармен поспешил к новому посетителю, который в это время усаживался у стойки. Посетитель заказал яичницу с беконом. – Где…

Такие отношения, разумеется, рано или поздно, должны были обостриться и выясниться. Наступил лагерный сбор. За Сурой раскинулись белые, среди зеленых аллеек, палатки О-ского батальона. Солдаты, возвращаясь с учебной стрельбы, хвастались друг перед другом меткостью прицела, мечтая о призовых часах. Соткин,…

– И все-таки, Андрюшечка, ты ответь. А? Только честно: если бы ты все знал, ты был бы против? – Да заткнешься ты?! – Ну Андрюшенька, – Наташа уронила подбородок к плечу и затрепетала ресницами, изображая, как она умела, глупенькую блондинку. – Я не понимаю. Я просто не понима-аю… Но вдруг она откинулась…

Идеальным человеком считает Элисео Диего ребенка. Дети в его произведениях великолепны. Это тонкие мыслители, художники и психологи, всевидящие справедливцы и честные воины. И также идеальны немногие старцы, не продавшие душу многоликому дьяволу, выглядывающему прямо или косвенно из многих, чуть ли не…

Впрочем, она не грустила. Правда, песни ее были протяжно-унылыми, странным ритмом своим напоминали бормотание египетских заклинателей, но она пела их как-то бессознательно, словно они не доходили до ее слуха, не затрагивали души. Она пела, глядя на облако, птицу, парус расширенными зрачками, в которых…

Я вошел и остановился, почти ничего не видя. Спиной ко мне у единственного маленького окна с мутно-зелеными стеклами стояла полная женщина. Она нагнулась над керосиновой плитой, от которой шел густой чад, застилавший комнату и наполнявший ее запахом керосина и пригорелого масла. Женщина обернулась назад…

Демпстеры жили совсем рядом, за ближайшим углом, но пока мы туда добрались, пока мистер Демпстер занес жену в дом, оставив меня снаружи, на моих часах было уже несколько минут седьмого, так что теперь можно было и не спешить, на ужин я все равно опоздал. Однако я бросился со всех ног домой (лишь на мгновение…

Она стояла у окна и наблюдала, как внезапные порывы ветра развеяли покрывавшие ковром всю лужайку осенние листья, и они, подобно птицам, кружась, разлетались в разные стороны, а потом, покачавшись, медленно опускались на землю. Эти листья, бывшие когда-то набухшими почками, а потом – зеленым одеянием…

– Так что ж, имеются или нет? Тогда магазейщица спрашивает: – А что? Иван Афанасьевич прямо обомлел от таких вопросов. Он говорит: – То есть, как это, помилуйте, «а что»?! Что это за странный такой магазин? Сколько лет, говорит, живу, а таких магазинов не видел. Чтобы покупателям такие экстравагантные…

Вблизи болот в другой полуразвалившейся халупе жила парализованная старуха, беспрерывно болтавшая о колдунах, черных зеркалах, одноглазых великанах и карликах, которые живут среди поганых грибов, пляшут при луне и зазывают девиц в пещеры. Она рассказала Кунигунде, как изгонять демонов, защищать себя…

И Жан медлит. Думает, мучается, ерзает на стуле, дергает головой. Одно расстройство смотреть на него — ходи же наконец, Жан, ходи и не оттягивай неотвратимый ход событий! И Жан ходит. Наконец-то. Дрожащей рукой он ставит коня на поле, где тот не только уходит из-под удара ферзя, но и в свою очередь…

На мой взгляд, взгляд профана, «Дикая утка» — замечательно умная и удивительно тонкая вещь, при всей своей внешней грубости приемов и небрежности работы. И что важнее всего, это — жизнерадостная вещь, быть может, даже против воли того, кто написал ее. Быть может, он хотел ею огорчить, унизить и отнять…

Звали его Лауст, и жил он по другую сторону долины. У Нильса Лаустсена, его отца, был маленький заложенный и перезаложенный арендованный хутор. Лауст был единственным сыном, но ему все равно ничего бы не досталось в наследство. Люди правду говорили, будто Нильс-старик был богат, но так прижимист и жаден,…

Особой красотой Биргитта не отличалась, у нее было слегка заостренное личико и маленькие глаза, которых она почти никогда не поднимала. В ней было что-то диковатое, отчего она сама страдала; ей было трудно привыкнуть к обществу, она была чересчур застенчива. Иногда она вдруг принималась хихикать над…

– Грибков вам маринованных? Сию секунду-с! Не угодно ли присесть? – С вас, мусью, два рубля семьдесят три копейки. Извольте получить чек и обратиться в кассу. – Уверяю, самое свежее! Сегодня только получено. Так прикажете отрезать?… Получив свои покупки, покупатели направлялись к кассе у дверей,…

Болотов угадал, что в левом. — Ну, вы очень сразу, надо думать сначала. Так — не игра. А вот сейчас не отгадаете: вот скажите, если вдруг электричество испортилось и лампы нет, как можно сделать освещение в избе? Ага, не знаете! А вот я изобрёл сам. Кошек надо насажать. У них глаза в темноте светятся,…

– Ты спасешь меня? – рыдая, шепчет мальчик, потрясенный ужасным видом этих тварей в его ране. Таковы люди в наших краях. Они требуют от врача невозможного. Старую веру они утратили, священник заперся у себя в четырех стенах и рвет в клочья церковные облачения; нынче ждут чудес от врача, от слабых рук…

Став свидетелями этой мимолетной сценки на открытом воздухе, мы, тем не менее, обрели почву под ногами. Высокий молодой человек до конца своих дней будет предпочитать носить двубортные смокинги и - поскольку он имел кое-какое отношение к технике - всегда пользоваться большими внушительными машинами и…

— Кем ЭТО вам задано?!. — в отчаянии заорал я. Но ни мой полуеврейский Вовка, ни чистокровный армянский Гургенчик не испугались моего рыка. Чутким детским ухом они расслышали в моем грозном крике бессилие и обреченность, а посему храбро и твердо заявили: — Марина Васильевна сказала, что мы все обязаны…