Проза

— Тять… — Не то говорю? Ну ладно, ладно… Вы же ученые, я забыл. А хозяйство у меня!.. Вон Минька знает… Потом Кондрат и Минька пошли на выставку — ВДНХ. Минька вспомнил свой экзамен, и ему стало вдвойне хорошо. — Вот ты, например, человек, — заговорил он, слегка пошатываясь. — И мне сказали, что тебя…

…Приехали в город затемно. Я не видел его. Папка чудом находил дорогу: сворачивали в темные переулки, громыхали колесами по булыжнику улиц… Раза два он только спрашивал у встречных, встречные объясняли что-то на тарабарском языке: надо еще до конца Осоавиахимовской, потом свернуть к Казармам, потом будет…

Старик молчит, глядя на огонь. Видно, вспомнил своих детей. — Чо эт вас так шибко в город-то тянет? — Учиться… «Что тянет». А хирургом можно потом и в деревне работать. Мне даже больше глянется в деревне. — Што, они много шибко получают, што ль? — Кто? Хирурги? — Но. — Наоборот, им мало плотят.…

Из Чокшей в Низовку катили весело. Дернули у «тестя» медовухи… Варлам на облучке вообразил себя ухарем и чуть было не вылетел с языком. Хотел громко позавидовать Лесиной судьбе. — А хорошо, язви тя, быть разб… — и осекся. Жених обнимал и голубил невесту. Приехали. Изба у Леси была маленькая, кособокая……

Василий Шукшин Письмо любимой В пятнадцать лет я писал свое первое любовное письмо. Невероятное письмо. Голова у меня шла кругом, в жар кидало, когда писал, но – писал. Как я влюбился. Она была приезжая – это поразило мое воображение. Все сразу полюбилось мне в этой девочке: глаза, косы, походка……

Copyright (c) 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского

Василий Шукшин Сны матери Вот материны сны, несколько. Почему-то они мне запомнились, не знаю. Может, потому, что рассказывала она их не один раз; она сама помнит их всю жизнь. Первый – Я была ишо маленькая, годов семь так, восемь было. Может, маленько больше. Вижу сон. Вышла я вроде из дома…

Старик вздрогнул и как-то насторожился, ему послышалось что-то знакомое в голосе. – Самая великая милость, мне оказанная, – та, что император разрешил мне пребывать в этом приюте чудесных встреч. – Каких встреч? С кем? – Когда судьба сыграла со мной горькую шутку и после того, как я занимал одно…

Уж много лет и в полнолуние, и в ущерб каждого месяца я обязан являться в крепость к военному трибуну – удостоверить, что я не бежал из города. Я пробираюсь узкой кривой улицей, где мне знакома каждая плита, каждый выступ дома. Я стараюсь незамеченным проскользнуть мимо лавок, увешанных: одни – свиными…

Это заметила хозяйка курицы, схватила полено и ударила ястреба, – тот и ноги протянул. Круживший под облаками беркут своим зорким глазом видел печальный, бесславный конец ястреба. Но что он в это время подумал – точных сведений мы не имеем… 1944

Бабушке доносят, что мальчики играются с порохом, и, хотя это всего лишь безобидная свинцовая дробь, бабушка винит в недостаточности присмотра за детьми Карла Иваныча и настаивает на том, чтобы его заменили приличным гувернером. Николенька тяжело переживает расставание с Карлом Иванычем. С новым гувернером-французом…

– Мне до них нет дела. – Да и вообще, с какой стати мы потащились на этот самый Ириомотэ? Что, разве на Исигаки скучно было? Мужчина промолчал. Примолкла и женщина. Наверняка она старше своего спутника, вот и сюсюкает с ним. Остров Ириомотэ больше Исигаки, а группа островов Яэяма занимает по площади…

Чеченцы – самый большой народ на Северном Кавказе – никогда не воевали ни с одним соседним народом, никого не поглотили, не присоединили, культуру свою не навязывали. И вот будет, говорят, третий штурм Грозного. Уложат еще тысячу – другую деревенских парней. Что, и все?! Глупости! Еще не раз придется…

– Правда, интересное событие? – сказал я Ему и показал то место в газете, где было сказано о событии. Он заглянул, улыбнулся и стал рассказывать мне подробности этого события. Я кивал и смотрел в окно. Мне было трудно смотреть в Его голубые глаза, потому что они каждый день встречали меня за углом…

– Старовата немного, Шура, – говорил он. – То-то оно и есть, – вздыхала повариха и вдруг как-то воспламенялась и выпрямлялась: – Знаешь, какая я была? В санитарном поезде служила! Знаешь, девочка какая была – сапожки, ножки, талья вот такая, коса вот такая… Врачи за мной бегали с высшим образованием…

– Правда, интересное событие? – сказал я Ему и показал то место в газете, где было сказано о событии. Он заглянул, улыбнулся и стал рассказывать мне подробности этого события. Я кивал и смотрел в окно. Мне было трудно смотреть в Его голубые глаза, потому что они каждый день встречали меня за углом…

– Ты чего? Сдурела? – Да не ори ты. Бутерброды нарежу. Налей, что ль, водки. Щас набухаюсь и рыдать буду. Надо же прочувствовать трагизм момента. А то меня уже четыре года никто не бросал. – Ну, с новым годом, мать! История #2 Кошкин дом и кактус счастья Леркина квартира всегда была…

Через некоторое время он покинул Лиссабон и Португалию. Он видел другие страны, разговаривал с мужчинами и шутил с женщинами. Но хранил и лелеял свою тайну, пряча ее под словами, вещами и образами, и мог упиваться ею, нисколько не выдавая себя. Он связывал с ней определенные слова и, если кто-либо произносил…

– Коля! Коля, давай пушку сюда! Все выглядит волшебным и смятенным, как во сне, но мы понимаем, даже не понимаем, а чувствуем всем своим существом, что после всего, что было, и вопреки тому, что было, возвращается жизнь – жизнь и свобода.

Почему наши горы окутаны пеленою тумана, который закрывает людям горизонт и с малых лет отравляет страхом души детей? Потому что нет любви и товарищества между единокровными и единоязычными братьями. Почему над нашими городами и селами постоянно, точно проклятая туча, стоит атмосфера страха и недоверия,…