Проза

В поле было жарко и тихо, как перед дождем. В лесу парило, и шел душистый тяжелый запах от сосен и лиственного перегноя. Петр Михайлыч часто останавливался и вытирал мокрый лоб. Он осмотрел свои озимые и яровые, обошел клеверное поле и раза два согнал на опушке куропатку с цыплятами; и все время он думал…

ВАДИМ. Стараюсь. АННА. Не люблю фальшивого. ВАДИМ. Тогда давай выпьем за друзей. АННА. За что? ВАДИМ. Ты не знаешь, что такое друг? Видишь? От этого ты такая противная. Человек, не знающий слова "друг" - потерянный человек. АННА. Я не терялась, меня потеряли. ВАДИМ. Ты не страдаешь…

Юноша взбирался в гору, несмотря на усталость и опасность. На вершине он нашел убежище под валуном и сел лицом к великолепию мира. Семь дней он сидел так у самых врат неба, наслаждаясь красотой. На куске шелковой бумаги он написал лишь одно слово, ослепительно белое слово. Когда он вернулся к отцу,…

Теперь он лежал, уткнувшись лицом в траву, и чувствовал, как страх вкрадчиво трогает спину ледяными ладонями. Вот тебе и безопасно... Тимка поднял голову и увидел бордюр, который отгораживал газон от асфальта улицы. Дальше темнело отверстие канализационного колодца, крышка валялась рядом. Улица была…

У одного из моих героев - капитана Новикова - и взрослого, и "мальчика, рано начавшего носить оружие", - много прототипов. Я не списывал этот образ с определенного человека. Я хотел отдать все значительные черты моего воевавшего поколения этому герою и пытался создать образ в какой-то степени типичный…

С потолка спускалось несколько высохших ящериц и летучих мышей. Живой, черный, как трубочист, кот сидел на очаге, и магические зеленые зрачки его, казалось, читали все мои спутанные мысли. Груды тяжелых, как гробовые плиты, желтых книг лежали на полу и столе, заставленном кроме того различными металлическими…

На войне все время в своей армии – с кем вместе воюешь, с тем и видишься. А тут, в санатории, – перекресток, люди с разных фронтов. Серпилин даже перестал удивляться тому, сколько знакомых встретил за три недели. С одним учился в академии, у другого стажировался, с третьим служил… А сегодня утром, после…

Сам он словно бы подрос, распрямил плечи, ходил широким, уверенным шагом, ни над каким вопросом больше двух секунд не задумывался, особенно отвечая на записки при встречах с читателями. Да, он очень полюбил эти встречи, и надо признать, что говорил он остро, напористо, убеждённо, задиристо, а это слушателям…

Идем с ней в бар. – Что ты будешь? – Мартини. Покупаю ей сто граммов мартини – он здесь дорогущий, как будто это не сраный бар у вонючего моря, а шикарный кабак. Себе – коньяк. Выпиваем. – Как тебя зовут? – Марина. Идем танцевать дальше. Мне уже хорошо. Даже, наверное, слишком хорошо. – Давай…

– Ты что? Рожи малюешь? Фатима, с ее улыбкой, блеском глаз, жесткими темными кудрями, исчезла… остался лишь след, чернеющий на известке стены. – Ну и красотка получилась! Гулям растерянно смотрел на рисунок, воплотивший его мечтания. Фатима возвращалась. Ее волосы, черные и кудрявые. Ее грудь, крепкая…

Занятие его — точно так же, как главное дело мастера, — целиком поглощало свободное время. Кроме того, подмастерье тратил на свои глупости все деньги, которые платил ему мастер. А чтоб интересно было гулять по песочным улицам, он напридумывал невесть что, придал облику города необычный, шутовской вид.…

Выпятив грудь и оттопырив нижнюю губу, господин смерил меня взглядом с головы до пят. — Не понимаю. Затеваешь дискуссию среди ночи, когда дело яснее ясного. Ты ставишь меня в затруднительное положение. Придется покороче объяснить тебе, чья это комната. Господин обратился к своим: — Мы вынуждены защищаться,…

Автобус вступает в лес. По краям дороги все те же сосны, ободранные до живого осями телег. Меня и радуют, и пугают густо встающие у лесной дороги травы. Травами наш лес никогда не был богат. Все больше сосновые шишки, прикрытые сосновыми иглами, по-местному — глицей. По этим глицам мы пасли коров. Мы —…

Я ей сказала: – Подумай! А ты ведь почти что прабабка! Она ответила: – Прабабка – и ладно. А ты-то, бедняжка? Какая ж ты бабка? Быстро прошла моя жизнь! Верин живот растет не по дням, а по часам, все лицо усыпано темно-желтыми пятнами. Иногда я чувствую, что я ей неприятна. Может ли быть, что…

— Очень просто: в хореографическом — физику и немного математики, в институте — высшая. Там я совместитель. — Вы удивительная женщина! Не пойму, как с вашей милой внешностью уживаются такие непостижимые для меня науки. Все это время Александр молчал, прикидывая, где могла произойти встреча с Леонидовым.…

Леонид Александрович сказал нерешительно: – В филармонии объявлен концерт. Пятая симфония Шостаковича. Взять и для тебя билет? – Что за вопрос? Конечно! – Люся, ведь после этого опять на несколько дней придут твои ужасные мигрени. – И из-за этого отказываться от радости! Какая нелепость! Очень прошу…

– Правое плечо вперед, марш! – раздалась команда. Песок захрустел под ногами. Роты возвращались в свои бараки. Фюзелли хотелось улыбнуться, но он не осмеливался. Ему хотелось улыбаться, потому что у него был отпуск до полуночи, потому что через десять минут он будет уже за воротами, по ту сторону…

Столь массовый арест привел членов абердинской фирмы в настоящее бешенство. Накопившуюся злость они выместили в драке с «Капитал сити сервис» — казуальной фирмой «Хайберниана», многочисленной, но в ту пору еще плохо организованной. Один из членов «Капитал сити сервис» с ножевым ранением попал в больницу.…

Но все же у меня был друг, единственный друг, которого я возьму с собой на небо. И, наверное, это тебе, Серж, я сейчас рассказываю, что все же имеет смысл исследовать свою смерть. Один человек не хотел, чтобы его сжигали после смерти, один человек – это я, тот, кто, отрываясь от своего дневника,…

31 октября 1517 года этот священник вывешивает на северных дверях Виттенбергской церкви собственноручно написанные девяносто пять тезисов против торговли индульгенциями. Его зовут Мартином Лютером. Этим поступком он кладет начало Реформации. Отправная точка. Воспоминания, вновь соединяющие воедино…