Проза

   Его хуй знавал и мужскую жопу, и жопу козы, и просто дупло старого дерева. Он не гнушался ничем, от готов был трахнуть весь мир! Иногда он представлял себя великаном, который сношает землю. О, он бы залил молофей все ее пещеры и кратеры, он оплодотворил бы ее для новой жизни! Новая жизнь! Она не давала…

— О, Аллах! Слава ему. Внедорожник, миновав гостеприимно распахнувшиеся ворота, не свернул на стоянку, что была в стороне от террасы и на которой находилось несколько машин, а подрулил к водоему, с фонтанчиком в центре. Телохранитель, выскочив первым, отворил заднюю дверцу, и Хасан горделиво,…

— Но, но! Боксер! Красотка, Кукла, Черт, Барсук! Пошевеливайтесь! Три лошади стояли посреди лужайки в негустой тени эвкалиптов и, дружно обмахиваясь хвостами, отгоняли мух. Этих лошадей — потомство старой Куклы и Барсука — вырастил Джордж, но миссис Джиллард знала, что теперь они уже не принадлежат…

— Есть здесь второй выход? — спросила официантку. Она шарахнулась от меня. Елки-палки, хватит с меня этого дешевого детектива. Уселась за столик, взяла себя в руки. Уставилась на стену: ее украшала вариация на тему «Тайной вечери», выполненная каким-то самородком. Только вместо Христа в центре композиции…

Но больше всех обрадовался тени султана и дрожи в его руке один из исмаилитов [11] , которым даже Священный Коран представляется всего лишь караваном таинственных смыслов, пересекающих пустыни невежества и понятных только предвестнику конца света, махди [12] . Дело в том, что скоротечная…

Известно ли тебе, что тебя возвеличили почти как святую? Ныне, упоминая в разговоре твое имя, надлежит выбирать патетический официальный тон — в этом, возможно, есть и моя вина, но теперь он мне претит. Все словно забыли, что ты была живым человеком, и представляют тебя исключительно как воплощение всех…

Байкер в изумлении уставился на него. — Сергей Михайлович, вы что, обиделись на меня? Ну так я и знал! Вечно я что-нибудь ляпну неподходящее, а люди обижаются. Ну простите засранца, а? У меня язык — как помело, честное слово, несу невесть что, потом сам раскаиваюсь. Сергей неожиданно расхохотался…

Барсуков? У Сбигнева похолодело где-то внутри. «Что его к нам занесло? Он же был в… Вот оказия!» – Сбигнев, – растерянно пробормотал он. – Прошу вас, садитесь. Чем могу служить? В кабинет без стука ворвался Семенов. – Разузнал, Максим Сергеевич! Больница водников, двадцать пять коек. Врач, как…

Я углядел ее сразу. — Вот она. Они написали Ю. Юг слишком мелко, разобрать ничего нельзя… — Благодарю вас, вы очень любезны! Вы предпочли обвинить авторов плана, а не мои постаревшие глаза! Он говорил мягко и медленно, словно ему приходилось отряхивать пыль с каждого слова, прежде чем…

Вале показалось, что за эти четырнадцать дней Володя неузнаваемо изменился. Он был в хорошо знакомом ей, потертом коричневом пиджаке с чуть отгибающимся правым лацканом. Валя сразу узнала темно-желтый трикотажный галстук, который еще в прошлом году подарила ему… И тем не менее Володя выглядел совершенно…

— Хорошо играет, да? — это у меня вдруг спросили на родном моем языке, на узбекском. Я обернулся — увидел седого незнакомого старика, чуть косо поставленные глаза разглядел, щеки смуглые, широкие брови, слитые над переносицей и, как и волосы, седеть начавшие. «Вы узбек?» — бился во мне вопрос,…

— Всерьез, — буркнула я. — Но многие среди наших знакомых очень счастливы в браке… — отреагировала она. Отец крякнул и закинул в горло мартини с водкой номер три. Мама побледнела, сообразив, что ляпнула не подумав. («Язык у меня всегда опережает мозги», — призналась она мне…

Эти мысли отвлекали, мешали слушать, а слушать было необходимо, ибо его хозяева начинали крупную игру, ставкой в которой была его жизнь. Тем временем старик вытащил из бокового кармана мешковатого серого пиджака небольшой футляр и положил его на стол. Помедлив немного, он открыл футляр своими…

Не осталось у крестьян ничего, кроме голых стен, да и те по большей части сожгли солдаты. И, чтобы не платить за них контрибуцию, побросали люди насиженные гнезда… «Ленивое племя!» Деревня, куда попали всадники, была разрушена. Об этом свидетельствовали печи и обугленные балки, торчавшие из-под снега.…

В течение шести дней я осмотрел все парижские улицы, музеи и кладбища, хоть чем-нибудь связанные с историей конца XIX века. Надеялся встретить хотя бы имя Блоквилля на надгробных камнях. Даже перерыв каталоги библиотеки Сорбонны с многотысячными изданиями, мы не нашли ни единой информации о нем. Тщетно!…

Что-то блеснуло на капоте машины. Присмотрелся — очки. Вроде окуляры не солнцезащитные. Значит, кто-то из них близорукий или дальнозоркий. Может, уйти к избушке Федора? Знают ли ее? А то, что все дороги на этом участке упираются в болото? Что же делать? Валентин еще ближе подполз к дороге. Так, первый…

Вокруг всё сияет. Кругом тепло душ. Одна из таких уже исходила из покинутого мной тела, душа человека, которому она в действительности принадлежала. Она была ярко-жёлтой и теперь неприкосновенной. А также непригодной. Мне нужно тепло. Я бросился к какому-то телу, без разбору, полагаясь исключительно…

Мои слова сильно разгневали мою матушку. Она сказала, что бесполезно и заговаривать с отцом на эту тему, так как он слишком хорошо понимает, в чем моя польза, и не согласится на мою просьбу. Она удивлялась, как я еще могу думать о подобных вещах после моего разговора с отцом, который убеждал меня так…

И засыпал я без мыслей, тяжело — как будто всё это не я, а кто-то другой, и ест, и говорит, и спит. Мысли же о тюрьме были страшны и чувство такое: раз я попаду в тюрьму, я из нее живой не выйду. Жестокие сердцебиения, при которых я не мог оставаться один, нервный припадок, бывший только что за день…

— Я здесь. — Да, Господи, — удалось выдавить Ною. — Ты праведник, Ной. Мало подобных тебе. В ответ Ной ничего не сказал. — Я призрел на тебя и сыновей твоих. Но не призрел я на многих других. Ты понимаешь? — Не совсем, Господи. — Я истреблю отступников.…