Проза

В тот день Люба Медведева чувствовала себя Алисой в стране чудес. Светлые, шумные залы аэропорта Орли были запружены людьми разных национальностей, одетыми кто во что, говорящими на всех языках, с лицами то бледными, то желтовато-смуглыми. Глаза толпы мелькали, искрились, большие и узкие, карие, черные,…

Вайскопф догадался, какие желания томят Иваненко. — Ваша взяла, — сказал он, улыбаясь. — И я чертовски этому рад, можете мне поверить! Разетти поинтересовался, о чем речь. Ему ответил Вайскопф. Весной 1932 года Иваненко, командированный из Ленинграда в харьковский Физико-технический институт, устроил…

Если вы спросите моих одноклассников, то они вам расскажут, что настоящая жизнь начинается после девятого класса, когда большинство школьников уезжают с острова, чтобы учиться дальше в гимназии-интернате или в техническом училище в Грено. И, наконец, можно обратиться совсем к другим людям: если вы…

Она обернулась, уже издали, еще раз. «Топай, топай!..» — проговорил он ей вслед, голоса его она, конечно, не слышала, только видела его шевельнувшиеся губы. Она вздернула голову и пошла дальше какой-то новой, как ей казалось, вероятно, особенно изящной походкой, бедная коротышка. Сверкающая «Волга»…

— Вы не находите, что очертания берега на что-то похожи? — Да, в самом деле, — я снова силилась вспомнить, кого же напоминает его голос. На что походит мыс, сразу стало понятно. На голову дракона, на кончике носа — усы. — Пешком до мыса самое быстрое — час, — предупредил…

Нина развернула лист с аккуратным мелким почерком. «Здравствуй, Нина. Я вернулся с фронта. Цел, не ранен. Скучаю по тебе. Вот мой адрес. Жду. Целую. Володя Барбашов». Девушка вернула письму исходную форму и положила его в карман черной кофточки. — Казак что ли? — усмехнулась Анна. — Казак, —…

В 1953 году Соловьёва неожиданно перевели на работу в трест совхозов. И Соловьёв затосковал. Он, пожалуй, не выдержал бы и взбунтовался, если б не увещевания жены, которой пришлась по душе новая работа мужа. — Ты уж не молод, Игнат, — говорила она ласково. — Это в молодости хорошо носиться по полям…

Услышав посторонний звук, любопытная кукушка прилетела поглазеть на происходящее. «Мамоньки! Откукукался один… – всплеснула крыльями. – Можа, и второй про жисть загадает?» – с надеждой уставилась на егеря. Тот, убрав в глазницы зенки, сосредоточенно шевелил бровями, обмозговывая ситуевину. «Эта-а!…

— Четырнадцать тысяч! — гаркнул я, привлекая всеобщее внимание. Девушка подняла глаза, улыбнулась и внезапно кивнула. — Надбавка пятьсот! — оживился аукционист и тут же повернулся ко мне. Прямо в мои глаза впились ее голубые. — Пятнадцать тысяч! — кричу я. Девушка…

— Товарищи! Богатеи небесновски нас сомущают. Мы на фронту кровь проливали, они, которы за Богом прятались! Вера, дескать, не дозволят на войну идти! А сейчас им опять нашу кровь подавай! Котора власть за войну, энту им надо! Нашу не надо. Гулом сход отозвался. — Правильно! За Богом-то сидючи брюхо…

«Шо умница, шо красавица, шо пиздец». Я уныло поставила щетку обратно в стаканчик с облезшим олимпийским Мишкой и вышла в коридор, полная омерзения к себе в целом и своим нечищеным зубам в частности. К концу недели я успела повторить ритуал восемь раз, и мне стало казаться, что во рту у меня образовалась…

— Что вам, как специалисту!.. — Бросим о прошлом. Мое будущее, дай бог, чтоб было — арифмометр… — ибо не знаю прочности нашей группы. Сейчас придет Мориц с — опять срочной работой! — Мориц — в Управлении, — отозвался у окна сидящий, наклоненный над рейсшиной молодой человек, — он занёс работу и ушел.…

— А, ясно. Ему что-нибудь было нужно? — Ничего. — А почему вы о нем упомянули? — Агнесса, дорогая, оставьте меня в покое. Ступайте, я должен примириться с мыслью о визите нашего всетолстейшего владыки. Знать бы, что за нелегкая его принесла. Недовольная Агнесса с тряпкой в руке вышла из кухни.…

В этот момент возвращается Тата. Она трясет газетой, заляпанной объедками. Вот, послушай, Зина, какая прелесть, ничего смешнее не читала. Если на секунду допустить, что Бут – нетопырь, возникает любопытный поворот в истории с инаугурационными клятвами. Дело в том, что специальный экземпляр конституции,…

— Мы перевязали ее на скорую руку, — сказал Том. — Впрочем, таких мер явно недостаточно. — Я понимаю. — Джин кивнула. — Неси ее в операционную. Сейчас посмотрим. Молодая женщина распахнула дверь. — Черт, проклятая страна. — Сержант выругался, входя внутрь. — Вчера старуха мешалась под ногами. Ковыляла…

Воспользовавшись их ослаблением, на них напала группа беглых сихэ, атаку которой Даша и уставший после боя Максим, кое-как отразили. С такими сильными ранениями двигаться быстро было невозможно, поэтому ребята смогли доставить рабочих в порт только в день отплытия торгового корабля… Но ведь смогли! …

Ох, больно.… Любить-то я его давно перестала, но слова все равно больно резанули по сердцу, пробуждая во мне злость. - Значит, дьявольское отродье, да? – процедила я сквозь зубы. – Что ж тебя раньше это не смущало, а? По ночам-то по-другому звал… Может, напомнить тебе? - Прекрати! – жестко велел…

– Франциск! О мой возлюбленный король! Вернись ко мне! Впрочем, некоторые скептики уверяют, будто сии так называемые храбрецы либо приняли совиный ночной клич (а в окрестностях Шатобриана водится много сов) за человечий, либо, что скорее всего, перебрали накануне граппы, крепкой виноградной водки.…

Маршрутное такси подъезжает к перекрестку, где я обычно выхожу и устремляюсь в темноту дворов, а там, через пару новых, красивых домов стоит старенькая пятиэтажка, и виднеется мое окно на четвертом этаже. Зайдя внутрь, поднимаюсь по лестнице, слушаю смех из соседних квартир и так каждый день. Сложно…

Еще раз плеснул в лицо воды, глянул на свою рожу бородатую. Да и пошел есть. Зинка сварганила картошки печеной. Любил я ее очень. Это про Зинку я сейчас говорю, а не про картошку. Детей у нас не было с ней, но любили друг друга мы очень. Жаль поздно женился я. Месяц назад тридцать пять мне стукнуло,…