Проза

– Его сеньор, граф д’Шампольон, просит госпожу Фею стать крестной его первенца. – Будущего графа д’Шампольон? – чуть сдавленно уточнила она. – Возможно. – Что значит «возможно»? – даже через шнуровку удивилась Фея. – Кто там у них родился, неведомая зверушка? – У них там, собственно, еще никто…

Конечно, узнав с кем я вожусь, мама пыталась истериковать, а папа «лишил» карманной мелочи. Оставил только на обеды и дорогу. Ну, и типа там на колготки с помадой. А равно как «непредвиденные расходы» — мало ли, вдруг презерватив срочно! Тут я усмехаюсь собственным воспоминаниям — он думал, мой бедный…

Рожа у седого капитана — феноменально гнусная, а голос — заискивающий, хотя и хриплый. Особенно поразительны в этом субъекте резкие переходы от подобострастия к едва скрываемой ненависти. — Капитан! — говорит молодой офицер. — Твой взвод — это шайка взяточников и аферистов! — Но, товарищ старший…

Угу. Ты ужинала у Пьера и Сильви? Угу. Они женаты уже почти шестнадцать лет, но он, наверное, никогда не привыкнет к тому, что она не отвечает на вопросы. Никогда. И это никогда не перестанет его привлекать. Манон не отвечает. Во всем ее облике сквозит нечто повелительное. Ее кожа словно фарфоровая.…

Они помолчали. Сидеть под домом было приятно. Нагретые солнцем доски отдавали внутрь мягкое тепло. Комары сюда не залетали. Иногда приходили какие-нибудь собаки или кошки, которых можно было гладить или, наоборот, пугать криком и страшными рожами. — Пусть будут луки из вербы, — предложил Алешка. —…

– Да, я был влюблен, – сказал наконец мой рассказчик, – то есть влюблен по-вашему, так влюблен, что и до сих пор не могу отвыкнуть от негодной привычки вздыхать, вспоминая о моей красавице… Красавице!.. Но постой, не хочу тебе сказывать конца прежде начала. Я сам, признаюсь, люблю начинать роман с четвертого…

Племянница, как сообщила Маркелу сама Вера Васильевна, не стеснялась заявлять во всеуслышание о том, что «старая кошелка слишком уж зажилась». Еще одно подтверждение того, что все зло на этом свете в первую очередь проистекает от родственников. Маркел давно в этом убедился на собственной шкуре. – Осмотр...…

Они еще не выпили ни капли. Джи-Джей и Винни вместе шлепнулись в сугроб, утопли в нем, а все плясали вокруг и улюлюкали; снег падал, слетал вниз с продрогших ветвей-полуночников; близился Новый год. 2 Альбер Лозон обратил печальные глаза на Джеки Дулуоза, неожиданно задумчиво стоявшего рядом.…

Проваливаясь в сыпучий песок, совсем обезумевшая, девочка тащит брата прочь. Их настигает ослепительная вспышка и обжигающее дыхание огня. Мэри оборачивается и видит, как в пламени взрыва самолёт разваливается на куски... Видение-сон затуманилось и исчезло. Мэри так крепко сжала руку брата, что он,…

о чем-то кричит восклицательный знак. Но, знаки иные в груди затая, не знаю вины я страшней, чем моя. Последней из пленниц я шла под венец, и плакал младенец, звенел бубенец, а нож деревянный лежал на столе, как меч-кладенец в каменистой земле. Кто сможет лихого…

Марцин лежал на спине и тихо постанывал. Жеребец ударил его со страшной силой, и руки на сгибах и в кистях нестерпимо болели. «Может, кость сломана?» — мелькнуло у него в голове. Подоспевший хозяин лошади на минутку остановился над ним. — Что ж ты так, с голыми руками? — сказал он и побежал дальше.…

Мужчина, стоявший за ним, в нетерпении сказал: — Может, у вас времени полно, а я спешу. — Когда вы родились? Какого числа? — Я не знаю, — ответил Бен. Тогда служащий решил покончить с этим, отложив решение проблемы: — Найдите свое свидетельство о рождении. Пойдите в…

Иван Степанович погладил оживившегося пса и ушел в избу. Собрал завтрак – три вареные в мундирах картошки, миску квашеной капусты, соленого хариуса, репчатый лук, соль, два ломтика хлеба и домашнего кваса. Он питался так небогато, просто не потому, что не хватало денег, а потому, что так привык с детства,…

Прижимать к боку сумку девица не умела. Длинные тонкие руки топорщились во все стороны острыми локтями и целомудренно складываться вдоль тела категорически не желали. Поэтому, во избежание ограбления, лямка сумки перекидывалась через плечо, а сама сумка прижималась сцепленными крест-накрест руками к…

— Ах! — сказала она. — Помилуй бог! Ну какой из меня пахарь или сеятель! И, сложив на черном платье свои худые, длинные, изящные руки, она заговорила гораздо тише: — Да, это так; весной исполнится двадцать один год с тех пор, как я учительствую. Прямо из пансиона, да, прямехонько…

— Наверное, все окна нараспашку… — Вы что? — На меня смотрят непонимающе, даже с оттенком суеверного ужаса. — Как можно? — Так ты что — даже на ночь окна закрываешь? — Особенно на ночь, доктор. Особенно на ночь! — Почему, Сережа? — А ВДРУГ УДАРИТ ЗВЕРСКИЙ МОРОЗ?! После работы пришлось…

В прошлом году, в августе, терпение у жены кончилось. – Вот что, Вася, – завела она разговор, – дочери нашей сегодня восемь лет исполнилось. Тебе эта дата ни о чём не говорит? Ершов недоумённо вскинул брови, а потом невнятно забормотал о хлопотных делах своих, о забывчивости, за которую убить мало.…

Порт Матади был ещё виден, так же как и европейцы в белом, ждавшие на молу, пока корабль не скроется из вида. «Аквитания» вошла в водовороты Конго, в место, называемое «котёл». Чтобы понять это, не надо было смотреть на воду. Корабль водоизмещением в двадцать пять тысяч тонн с его мощными машинами встряхивало…

— Кричали “горько”? — Нет, — отвечает Анестезия, и она надеется, на свадьбе ее сына хоть в какой-то мере будут соблюдены правила не то что приличия — душевной гигиены. Хоть кем-нибудь. — Вот, — показывает на коробки, — видели? Ладно, чего там. Подарок привез человек, дочь замуж выходит, родная кровь.…

— У меня там нет никаких дел, — сказала Катя. — Я просто хочу куда-нибудь уехать. — В смысле, надолго? Эмигрировать? — Ну… да, — сказала Катя. — А почему в Китай? Неожиданный выбор. — Мне кажется, там красиво, — сказала Катя. — И там живут драконы. Она сказала это вполне серьезно, но молодой…