Проза прочее

Копаясь в мыслях, она наткнулась там на смерть — такую липкую, незнакомую. Она потратила столько времени, подготавливая себя к смерти, что незачем опять ворошить все это. Пусть как будет, так и будет. Когда ей стукнуло шестьдесят, она почувствовала себя такой дряхлой — ну, конец пришел! — и стала разъезжать…

Впрочем, и он мог сколько угодно смотреть на нее, обнаженную, раскинувшуюся на постели. На ней сейчас были только дешевенькие серьги – ее единственная пара. Она даже простыней не прикрылась. Мало того, еще и руки за голову закинула, чтобы ей было удобнее смотреть на него, голого. И пусть он тоже на нее…

– Потом разберетесь. – Как это – потом? – Ну, после свадьбы. – После свадьбы он может оказаться не казахом – придуривался, к примеру. И что тогда делать? – А кем? – К примеру, евреем. – Ну да (говорит задумчиво), разводиться сразу вроде как и неприлично. Надо выждать. – А зачем разводиться?…

Его не смутил ее внезапный уход, как и то, что ответа на вопрос не прозвучало. Напротив, он и не думал на него отвечать, и не стал провожать ее взглядом. Спустя время его внимание привлек еще один посетитель этой кофейни. Вредный, толстый мужчина лет сорока пяти. Скажем так, манеры этого типа были куда…

Референт-расстрига Михалыч работал референтом у Горбачева. Любимым референтом. Михалыч был запойным и сам прекрасно это знал. Распорядок его жизни был священен и непоколебим. Год Михалыч работал на благо отечества и рост личного благосостояния. Затем брал отпуск и уезжал на дачу. Там он залезал в…

В Свердловске его мама много работала, у неё выходили книги, она дружила с коллегами, и они любили её – хотя писатели обычно никого не любят, особенно коллег. К маме нежно относился Павел Петрович Бажов, пока что не превратившийся в бюст на фасаде библиотеки имени Белинского. Ещё один перескок в будущее…

Как-то она поехала в Израиль к Дининому брату, еще одному своему племяннику. Дина, хорошо зная свои кадры, позвонила брату и, предупредив о пагубной тетиной страсти, посоветовала, чтоб ее, во-первых, не подпускали к антиквариату, а во-вторых, одну вообще никуда не отпускали. А главное, чтобы денег не…

– Улица Святопармезанская, – сказал Кармазин и, не сдержавшись, смущенно улыбнулся. – Странное название, не так ли? Здесь и вправду есть такая улица? – А еще Хамоноядная, Прошуттинской и пригород Верхние Камамберы, – серьезно промолвил собеседник. – Впрочем, большинство топонимов звучат вполне привычно…

Итак, как я уже сказал, в возрасте трех, четырех и пяти лет я еще не был самим собой. Я еще только выкристаллизовывался, обретая форму, в сосуде моего тела, и могучее неизгладимое прошлое, определяя, чем я стану, воздействовало на ту смесь, из которой я должен был сложиться. Это не мой голос раздавался…

Под повизгиванье собачек, под меканье олешков скатывались на лед какой замерзшей реки. Лед обдут, прозрачен. Под зеленью, как под слоем мутного стекла, стремительно проносятся длинные белые пузыри – как во сне, волшебно, без звука. На крутых склонах с силой запружали нарты приколами – крепкими палками,…

– Я бы тоже. Смартфон в машине сообщает о трех пропущенных звонках. Один от Джоша, моего агента, и два от Адама. Если бы телефон на самом деле обладал интеллектом, он бы догадался стереть из памяти его номер. Я уже думала об этом, – но удаление Адама из памяти телефона не сотрет его из моей головы.…

Далее Фима предложила сделать мне массаж. Не дожидаясь моего согласия, разложила на столе баночки, скляночки, встала так, как ей удобно, посадила меня как положено и принялась за массаж. Ее пальцы летали по моему лицу, как у пианиста по клавишам. Прикосновения были легкие, профессиональные. Я поняла:…

Таксист, везший разморенную и счастливую Люсю домой, молодой носатый кавказец, гладил ее по полной руке и уговаривал встретиться завтра в шесть вечера. У подъезда она совсем расслабилась и почти задремала. Таксист предлагал ей руку и сердце, называл королевой, клялся в любви до гроба, наконец расстегнул…

Несколько секунд собравшиеся осмысливали услышанное, а потом дама с поварешкой заволновалась: – Как это «перенеслись»? У меня же борщ выкипит! – Уверяю вас, все будет в порядке, – успокоила ее крылатая девушка. – Для вашего борща время остановилось, и он ждет вашего возвращения. – А мое время,…

Бэзил Охотники за скандалами Стоял жаркий майский день, и миссис Бакнер решила: если принести ребятам кувшин фруктового лимонада, они не побегут объедаться мороженым в кафе. Она верила, что ее взаимоотношения с детьми были точно такими же, как и ее взаимоотношения с родителями. Для ее, уже ушедшего,…

– Но если бы не ты, Маша, – прошептал Михаил, глядя на портрет в черной раме, втянувший, казалось, через приоткрытые ставни свет полной луны, – то кто знает, как бы все обернулось. Женщина на портрете была круглолица, курноса, на груди у нее лежала толстая светлая коса, перевязанная муаровым бантом.…

Подавляющее большинство мужчин в районе работали в доках. Занятость была высока, зарплата мала, рабочий день длинен. Мужчины, выполняющие квалифицированную работу, имели сравнительно высокую заработную плату и нормированный день и потому держались за свои рабочие места мертвой хваткой. Ремесло, как…

" Странно, где же он? У него ведь сегодня уроки раньше моих завершились; Василиса Прокофьева отпустила всех на полчаса раньше обычного.. Я слышала учителя встревоженно шептались в коридоре что у неё дома какое-то неприятное происшествие произошло.. И она извиняясь убежала как ошпаренная.. "- вспомнила…

Что-то было такое в этой повести, что редколлегия популярного журнала «Юность», прочитав, ее отвергла. Думаю, это говорит о качестве и количестве боли, заложенной в нее, как динамит. Я уехала из Советского Союза, прошли годы. Повесть стала популярной, много раз переиздавалась, и тоже экранизирована.…

Благодаря моей способности к языкам – к этому времени я говорил уже на семи – руководство направило меня в Азию, заверив, что очень скоро вместо корявого делового английского я заговорю на языке китайских мандаринов. Правда, предупредили об одном условии: кроме классического китайского, мне предстояло…