Проза прочее

Но судьба жестоко отомстила тем, кто свел пожилого человека в могилу. Теперь, насмотревшись на отношение родителей к бабушке, сын ни во что не ставил их. Бумеранг, запущенный в страдалицу, вернулся, чтобы окончательно разрушить человеческие отношения в семье. Неуважение к старшим в одном поколении возросло…

– Ой-ой, тю-тю-тю! Неподалёку от центра действия, в тусклом освещении, угадывалась деревенская баба в платке, у её ног громоздились чемоданы, баулы, сумки. Её поза выдавала напряжение, точно она ожидала своего выхода. Вдруг, как по чьей-то команде, она пронзительно закричала, и сразу на неё будто направили…

Наконец мне срочно понадобилось выйти, и я попросила остановить машину на трассе. Дальше я сказала, чтоб уматывал восвояси, я сама доберусь. Такси, в конце концов, ходят круглосуточно, и мы уехали не так далеко от города. Так он уехал и даже не оглянулся. Да, и такое бывает. Но мы отвлеклись. Рядом…

– А ты кто? – Я? Да не бойся ты так, сейчас… И вдруг картина, висевшая на стене, осветилась необыкновенным мягким, притягательным светом. На картинной раме свесив хвост и задние лапы, удобно расположился большой белый кот. – Вот так-то лучше, не правда ли? Я не люблю разговаривать в темноте. А ты?…

Древнее изображение Гильгамеша Герой древнего эпоса Гильгамеш был рожден женщиной Небожительницей, а его отец являлся потомком Небожителя и земной женщины. Но, несмотря на то, что у Гильгамеша присутствовало 3 4 крови Небожителей, продолжительность его жизни была такой же мимолетной, как и у всех…

Вовка встрепенулся: – Лешка! Хрен с ним, с Серегой, он-то совсем пропащий, похуже нашего, ни на одной работе не держится. Но зачем, зачем он девку гробит? – Что тебе до Эммы? – Жалко, сил нет как жалко, моей дочке столько ж годов. – Иль было у тебя с ней? – Эх, Леха, дурной ты. Она мне дочку…

«А яблок нынче в саду, яблок! – это бабулька хвастает, с лицом из того печеного фрукта, что нахваливает. – И антоновка уродилась добрая, и семеренко. Вот внукам везу их цельный чемодан. Что они там, горемышные, на Севере этом, видят акромя холоду?!» «Не, дядь Саш, ты со мной не спорь. – Парень порядком…

— Де вони, ті студенти? — раптом пролізаючи до Домахи, глухо спитав дід, і полинялі очі його дивились гостро і люто. — Де? — хитнула головою Домаха.— Шукай їх! Ти його піймаєш. Там!.. — Де «там»? — У лісі, у чорта в болоті... — У чорта? Де ті студенти, давай їх сюди! Давай, я вимотаю їм жили,…

Ни отец, ни брат не поздравили меня с днем рождения. С уходом матери я потеряла единственное живое существо, для которого я хоть что-то значила. Я чувствую себя чужой в родном доме, где на меня обращают меньше внимания, чем на ковер или буфет. Ни отец, ни брат – сейчас они оба в Париже – даже не подумали…

– Ну спасибочки, – сказала я, думая, что « интересные » – это вообще-то не бог весть что. Хоть я и не думала обижаться, прозвучало это, наверное, так, что, когда я подняла голову от экрана, все взгляды были устремлены на меня. Да еще перевернутые, ведь я лежала на полу. А когда я расплела ноги и села,…

Она встает на цыпочки и прижимается губами к моим губам. Как же я соскучился!.. Элис отстраняется и оглядывает меня с головы до ног. – Слава богу, ты цел. – Она тихонько касается моей щеки. – Что случилось? – Почти не помню. – Чего от тебя хотели? Мне так много нужно ей рассказать, но я боюсь.…

Учительница литературы вернулась домой в расстроенных чувствах. Стала гнать от себя эти мысли про душу. Что, думает, за глупости, у всех есть душа, и у мужа моего есть. Как же он без души жил-то бы? Я же, думает, за душу его и полюбила когда-то, не за тело же его волосами покрытое, не за зубы гнилые.…

«Тетка чокнулась, – решил молодой человек. – Пора уходить». – А нотариус правда придет? – осторожно спросил он. – Придет. Не знаю, доживу ли, – спокойно сказала женщина. – Что вы! Еще бегать будете. После сорока жизнь, как говорится, начинается. Еще замуж выйдете! – В молодом человеке заговорило…

– Вы не из нашего дома! Я всех жильцов прекрасно знаю. Живу здесь уже полвека. Разрешите представиться: Раиса Федоровна вдова члена-корреспондента Флерова. Я умоляю вас подняться ко мне в квартиру и посмотреть картинную галерею, созданную покойным мужем. Он был известным математиком, но всю жизнь рисовал…

Остаток ночи я прятался в доме друга, а наутро стало известно решение властей: я должен лишиться правой руки и на десять лет покинуть границы королевства. Меня не устраивало ни то ни другое. Но, останься я в Мадриде, арест и последующая экзекуция стали бы лишь вопросом времени. Я послал письмо Луису…

Из дома я выскочила чуть позже, чем планировала, но это была не смертельная задержка, так что я примерно успевала добраться до сходки вовремя. Я юркнула в лифт и стала спускаться вниз. В кабине висело широкое зеркало, поэтому, пока лифт опускался, я разглядывала себя в отражении. Всю жизнь моя самооценка…

– Вы комсомолец? Сталинский стипендиат? Кто же еще обязан нам помочь? – Но в чем? – Вы должны с нами сотрудничать. – Доносить, что ли? – сорвалось с моих губ, но было уже поздно. – Ну зачем вы так, – поморщился подполковник-интеллигент, а Казанков стал носиться затравленной мышью по комнате,…

Течения (1980) Когда мне было семь лет, родители проводили с нами отпуск на юге Франции. Мой отец Стефан Моро был родом из Бердильяка – деревни в окрестностях Монпелье. Население – одна тысяча восемьсот человек, одна булочная, одна мясная лавка, две винодельные фермы, одна столярная мастерская и…

Вообще, в доме было много военного. Фотографии в альбоме, где дед – бравый лейтенант в кителе, с боевыми орденами. Гриша тогда уже знал, что Красная Звезда и Боевое Красное Знамя – ордена настоящие, заслуженные. Гордые. Они лежали в красных коробочках в верхнем ящике комода, и Гриша часто тайком доставал…

Уже другие мужчина и женщина, в нашем новом российском кино, развешивали свежевыстиранное белье на веревку. Это была бельевая веревка из моего детства, из моего двора. Папа привязывал ее между деревьями, а когда мама развешивала белье, он брал «специальную палку», одним концом которой поднимал веревку,…