Прочие Детективы

Перестав думать, обо всём этом Эдвард вышел из подвала на освещаемую светом луны улицу. От неожиданности он отшатнулся назад к дверному проёму. Десять человек столпились в кучу у лестницы, ведущей в подвал. Один из них неторопливым шагом направился к стоявшему в ступоре полицейскому. Маленький, но достаточно…

– Девицей? – переспросил профессор. – Да, девицей. Очнись, Антон! Речь идет о той самой особе, которую он постоянно притаскивает к нам домой. – Значит, он все-таки не болен, – глубокомысленно заметил профессор, прилаживая к каркасу очередной позвонок. – Что плохого ты видишь в том, что он встречается…

В общем, отец остался один и пошел работать на завод, где начинал еще до войны. А напротив его дома была библиотека, в которую он иногда заходил. В пятьдесят четвертом там по-явилась новая симпатичная библиотекарша. Отец ходил туда почти два года, перечитал все книги, которые она ему рекомендовала, пока…

Скил не спешил отправляться вниз, в свой передвижной город, бесконечно кочующий в поисках более удобных и сочных пастбищ, с бесчисленными четырех- и шестиколесными повозками-домами, останавливающийся надолго лишь в преддверии зимы, — там его ожидала постаревшая царица. — Опия! Имя царицы…

После обоюдных радостных приветствий Салим-ата бережно усадил гостя на сури и повел разговор о событиях на фронте. Пили чай. Хадича подносила сладости, нарвала в саду рассыпчатых яблок, принесла медовую дыню. Ей хотелось задать любимому только один вопрос: «Вы приехали совсем?», но она не решалась. Отец,…

– Помню, – подтвердила я. – А теперь, если вы выясните, кому и почему так не терпится меня на тот свет отправить, гонорар ваш будет двойным по сравнению с прежней оплатой, – пообещал он. – Хорошо, я к вам приеду, – подумав, согласилась я. – Но если вы хоть раз позволите себе по отношению ко мне приказной…

– Я хочу, чтобы ты открыла свое дело, – сказал отец перед смертью. – Теперь ты получишь за стадо хорошую цену. Продай его и купи себе что-нибудь другое. Может, мясную лавку. Или винную. Что хочешь. Она взяла отца за руку и заглянула в глаза человеку, которого любила больше всех на свете, в глаза своему…

Чтобы не слышать их дальнейших препирательств, я нырнула в бассейн. Отсижусь на дне! Минут через пятнадцать, нанырявшись и наплескавшись вволю, я тихонько выглянула из-за бортика. Тихо. Я вылезла из бассейна. Любопытно, куда все подевались? Ну, Наталья с семейством в столовой, это ясно, потому что…

— Ничего подобного. Сами понимаете, что в последнее время я стал крайне осторожен. Я хорошо знаю, что во время совещания на расстоянии ста шагов в окружности не было ни живой души. — В таком случае о подслушивании не может быть и речи? — Вот то-то и оно. И тем не менее содержание нашей беседы уже…

— Хорошая девушка! Гремя роликами по асфальту, подросток помчался дальше, а я была вынуждена на время сбиться с курса, чтобы удостовериться в правдивости данного возгласа. Результатом моего недолгого самосозерцания явилось лаконичное печальное резюме: — Хорошая. Только очень уж какая-то никчемная.…

— Я тоже рад. Произнося эту пустую формулу вежливости, он спросил себя, действительно ли он рад. Радость совсем не похожа на это чувство отчужденности, неуверенности. Она убрала руки с его спины, поскольку он, судя по всему, не собирался отвечать на ее объятие. Когда-то она, соседская девчонка, была…

Леля – дочь Софьи Никитичны и Николая Антоновича, – девица изнеженная и крайне избалованная. Мне лично одной совместной с ней поездки хватило, чтобы распознать, что это за штучка. Девушке уже двадцать пять лет, а у нее нет ни профессии, ни желания работать. Училась в трех вузах и ни один не закончила.…

– Что ж делать в Эльсиноре? До отплытья Мы пить вас здесь научим, [2] – неожиданно продекламировал господин в сером костюме. Глоточек эля Всю доблесть нашу ставит под сомненье: Позорна слабость , [3] — в тон ему ответил любитель утреннего виски. Он три раза перекрестился и с благодарностью…

Спустя время вокруг обнаруженного Машей трупа собрались все лыжники. Приехала и полиция. Маша, судорожно подрагивая плечами, продолжала таращиться на извлеченное из-под мерзлой земли тело… Старая нейлоновая грязно-белая куртка с искусственным мехом, зеленая с белым орнаментом вязаная шапка… Позже,…

– Я не знал, – Никита переводил полный ужаса взгляд с одного мучителя на другого. – Я уже сказал! Я клянусь! Я его даже в руках не держал, не встречался с Эдиком! Он все отменил без моего ведома, меня поставил перед фактом, когда я уже принял от вас деньги! Я не хотел! – Тише, меньше пены! – Но я…

–Это не я разгуливаю, это моя подруга, – выпалила я, метнувшись от окна в глубину комнаты и в панике опрокинув торшер. – Я дала ей ключи от квартиры. –И как же подруга узнала, что я на неё смотрю? Или это всё-таки вы, Агата Львовна, отпрыгнули от окна? – ехидно осведомился Устинович. Врать дальше…

Я не могу сказать, что питаю особую любовь к владельцу нашего холдинга. Но и не могу сказать, что его не люблю. Я, как уже говорила, люблю Викторию Семеновну, а по сравнению с нею всякие любители блондинок меркнут. Хотя владелец нашего холдинга – на самом деле талантливый бизнесмен, не самодур, и с ним…

– Тебе можно, – грустно сказала Светка. – Ты потом разгрузочные дни устроишь, и все! А у меня силы воли нет. – Надо вырабатывать, – посоветовала я. – Бесполезно и поздно, – еще более грустно проговорила Светка. – Я уже пробовала, и ничего не получилось. Так что мне бы какой-нибудь щадящий метод……

Я не уставал поражаться тому, как пристально, оказывается, наблюдал он за каждым моим движением. — И что дальше? — Даже с расстояния в шесть футов я могу сказать, что письмо было неофициальным. На конверте стояло слово «Доктор», тогда как ваше официальное звание — Бакалавр Медицины. Я знаю,…

Лена аккуратно высвободилась из объятий дочери и поднялась. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она печально посмотрела на Ольгу. – Он прав. Я никудышная мать… – Лена помолчала, собираясь с мыслями, потом вздохнула: – Нам нужно серьезно поговорить с тобой, Оля… Так больше продолжаться не может.…