Критика

Дверь плавно открывается, и на пороге возникает Ван Мин Тао. Он приглашающе взмахивает рукой: — Проходите, пожалуйста. А вы, — взгляд направлен на водителя, — подождите в машине. Мы переступаем порог и оказываемся в роскошных апартаментах. Я невольно осматриваюсь по сторонам, отмечая элегантный минимализм…

Она снова взглянула на кровь, покрывавшую ее руки, заметила, что размазанные багровые пятна появились на полу, на маркерной доске и на светлых стенах кабинета. Так много… И если на Екатерине нет ран, то откуда тогда эта кровь? Она почувствовала, как сердце забилось в груди чаще, быстрее. Казалось бы:…

Митек опять обидчиво поджал губы, наблюдая за женщиной, устало облокотившейся на стену возле лифта и медленно прихлебывающей кофе. Лица ее не было видно, только светлые короткие волосы в небрежной укладке и вполне симпатичную фигурку, сейчас выражающую полную выжатость. Наверно, много работы, сидела…

— Вас вдвое больше, чем нам интересно. — А там — вдвое меньше. — Если там вообще хоть что-то есть! Мариды громко заржали. Однако весело было только им: несмотря на то, что окружающие внимательно следили за развитием скандала, вставать на чью-либо сторону никто пока не спешил — все ждали ответа…

Мне жаль их, ведь они не могли правильно оценить свои силы перед каждым сражением и не знали, сколько очков здоровья осталось у врага. Без своих особых навыков я вряд ли бы выжил в незнакомом мире. В принципе понятно, почему большинство искателей не доживает до старости. — Если ты сомневаешься в своих…

— Да не так его и много там, чтобы переться от счастья, — кисло сказал Князь. Он позвонил своим парням, и через несколько минут они догнали нас по дороге. Они примчались на здоровом, хотя и не новом «Крузаке», почти таком же, как у Харитона. О Харитоне я старался пока не думать, хотя прекрасно понимал,…

— Марианна? — Гардич повернулся к ней. Но она молчала. Только наклонила голову на бок, не прекращая «сканировать» меня своими пульсирующими глазами. Гардич посмотрел на свой перстень. — В любом случае, он не одержим нечеловеческой сущностью. Теперь мы желаем осмотреть место схватки с одержимым…

Возможно, если он будет говорить то, что думает, то перетянет кого-то на свою сторону, хотя надежды на это было мало. Но выхода не было. Окажись тут Алекс он бы непременно заметил сходство молчаливой фигуры с Морном и Лонком. Все трое были даорцами и отличались ростом чуть выше среднего, светлой кожей…

В доме определенно не было никого, кроме него, но тихий скрип и стук вновь повторились, и на этот раз мальчику удалось определить источник звука: на одном из окон забыли закрыть форточку. Или ее открыло ветром и теперь им же и шевелило. Первым делом он все же побежал к выключателю, чтобы зажечь свет…

М-да, оплошность, наверное, прежний граф Елецкий слово «мудаки» не использовал в общении с матерью. — Мам, все? Я могу идти? — я не стал объясняться из-за озорного словца. В самом деле, я же взрослый. Астерий я, черт дери. И сейчас меня пробирал лишь один страх — страх, что я не смогу сдержать смех.…

Например, убрал мелкие повреждения, которые могли вылиться в серьезные травмы, такие, как внутренние ушибы. Кажется, владельца этого тела частенько… метелили. Так прошло еще два часа. Впрочем, времени у меня было много, надеюсь. Мой сокамерник мирно спит, но память моя до конца не раскрылась, поэтому…

Но Полина молчала. И виной тому был только что доставленный заказ. Ах, как же это льстит женщине! Такая забота и беззаветное поклонение! Прямо как у этого… как там его? Гоголя? Который про браслет написал. Гранатовый, кажется. Спектакль недавно ставили. Вот это любовь-любовь! Только автора Полина позабыла.…

18:55. Романтическая интерлюдия: приходит предмет моих нежных чувств и приносит комнатное растение. 21:30. Я отправляюсь ужинать в компании двух моделей, модного фотографа, агента модного фотографа и арт-директора. Я почти исключительно занимаюсь арт-директором, в котором меня привлекает преимущественно…

— О ком вы говорите, князь? — шепчет Перещегин — Смородины, — отвечает Ермолай. — Они пока не связаны вассальной клятвой. Ещё не успели войти в его дом официально. Он не может защитить их, даже если бы хотел. Мы ударим по ним. Перещегин нервно сглатывает. — Но… Смородины… — Их род — не больше,…