Классическая проза

— Ты не знаешь Пенелопы! Ради замужества она пойдет на все; да она, пожалуй, и сама тебе это подтвердит. Послушайся меня: не доверяй ей своих секретов, не открывайся ей! В ней, разумеется, найдется много хорошего, но, когда надо блюсти свою выгоду, она готова забыть и честь и совесть. Я всем сердцем…

– Чего же вы ищете? – Ничего, так просто рассматриваю. – И обнаружили что-нибудь? Склоненный господин выпрямился. – Ничего. У меня потухло. Спасибо, – поблагодарил он Славика, который протянул ему спички. – Я – полицейский комиссар Лебеда. Да, – задумался он, – Как вы считаете, доктор, давно…

– Что же велит мне твоими устами мой усопший отец? – Он советует тебе, дон Педро, никак и ничем не вредить донье Леонор и оставить ей все, что он ей даровал. Если подумать, совет этот достоин не только славного рыцаря, но и мудрого политика. Время развеет злобу, которой исполнена теперь эта дама, и…

В таких местах всегда возможна засада. Тридцать гренадеров, отряженные в разведку под командой сержанта, ушли далеко от основной части отряда. С ними отправилась и батальонная маркитантка. Маркитантки вообще охотно следуют за головным отрядом. Пусть на каждом шагу подстерегает опасность, зато чего только…

- Он спросил, есть ли у нас дети. - Ой, да про что вы! - выкрикнула она со смехом и сразу же опять убежала. - Так что же, нет еще? - повторил Кнульп свой вопрос. - Нет. Она, знаешь ли, не торопится, на первых порах так оно и лучше. Ну давай, принимайся за дело, приятного тебе аппетита! Теперь…

– Ну, золото-то далеко, да и не слышно ничего такого о здешних местах. – А вот как нас с тобой ограбят, так и услышишь, да поздно… Чудак! – прибавлял он, быстро впадая в «сердце», – какая это есть сторона, не знаешь, что ли? Это тебе не Расея! Гора, да падь, да полынья, да пустыня… Самое гиблое место.…

Верхний, пахотный слой земли был в долине глубокий и жирный, а холмы предгорий покрывала лишь тонкая корочка почвы, еле вмещавшая в себя короткие корни трав, и чем выше ты поднимался в горы, тем эта корочка становилась тоньше, тем чаще торчали из нее камни, а потом полоса растительности обрывалась и…

- Ах, ну конечно же, - Фриц обменялся понимающей улыбкой с хозяйкой дома. Дверь распахнулась, и весьма полнотелая дама, шумя юбками, устремилась к Фрицу. - Все же он явился, наш маэстро? - воскликнула она и сжала обе его руки. - Ваши друзья безответственные люди, воистину безответственные, - она…

— О мой крокодиль, о мейн аллерлибстер Карльхен! Муттер, муттер, муттер! [2] На этот крик отворилась задняя дверь и показалась муттер, в чепце, румяная, пожилая, но растрепанная, и с визгом бросилась к своему немцу. Тут-то начался содом: Елена Ивановна выкрикивала, как исступленная, одно только…

Одним словом, не то плохо, что сократились родовые владения Гёргеев, пусть бы даже от них вообще ничего не осталось, плохо то, что Гёргеи выпали из колоды и уже не принадлежали к "знатным династическим родам". Как это случилось, теперь нет смысла доискиваться. В те времена действовал один закон: "Хорошо…

Матушке это было лишь на руку. Ее положение упрочилось — вряд ли Артур женится еще раз. Она перехитрила сына, сыграв на, казалось бы, незначительной его слабости — на себялюбии, которое он тщательно скрывал. Ах, какую невесту себе он выбрал — неувядаемый белоснежный цветок! Ах, счастливчик! Но вот его…

— Здра, Джесс! — поприветствовал тот мистера Окройда, вынув изо рта имитацию трубки-калабаша, и загадочно подмигнул. — Здра, Джим! — ответил мистер Окройд. Это «здра» — очевидно, сокращенное от «здравствуй», — традиционное браддерсфордское приветствие. Звучит довольно…

Мистер Грилл: - Что бы мы ни затронули, ваше преподобие, почти во всем мы обнаружим общее: слово представляет понятие, если разобраться, ему чуждое. Палестинский суп от истинного Иерусалима не дальше, чем любой почти достопочтенный пэр от истинного достоинства и почтения. И все же, что вы скажете,…

– Что ж это вы в самом деле, бабы?.. Эк их! – заговорил, наконец, торгаш, потряхивая шапкой, устроенной вроде кучерских шапок, с тяжестью на макушке, но тяжесть, вероятно от долгого употребления, съехала на сторону и образовала какой-то неуклюжий, тяжелый ком, находившийся в страшном противоречии с движением…

— Ну, Степанушка, — ласково жалуется генеральша, — я совсем измучилась у вас; как это вам не стыдно хоть одной порядочной комнаты не иметь для проезжих? Тараканы, мыши, клопы, уж не знаю, чего нет! Просто нас с мисс Гук живых съели, мы целую ночь не спали. — Целую, целую ночь, — подтвердила с огорчением…

И вот, оказывается, она все еще не успокоилась, идет по Сент-Джеймсскому парку, и доказывает себе, и убеждается, что была права, — конечно, права! — что не вышла за него замуж. Потому что в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей; и Ричард ей…

– Как поживает доктор Холлингворс? – вдруг вспомнив, спросил Фокс. – Хорошо, сэр, – неторопливо и сдержанно произнес Горин и выпрямился, словно готовясь отразить любое нападение. Но прежде чем ответить, он вынужден был прочистить горло, и Фоксу стало жаль его, хотя он был уверен, что эти живые глаза…

Антипа опустил голову, затем испуганно воскликнул: — Стереги его! Стереги! И никого к нему не пускай! Запри накрепко затворы! Прикрой яму! Пусть никто даже не подозревает, что он жив! Маннэи и до приказаний тетрарха уже их исполнял: ведь Иоканан был иудей, а он питал ненависть к иудеям, как все самаритяне…

— Есть! — ответили внизу с сильным иностранным акцентом. — Говорите. — Лодка с голландца? Колонист не успел получить ответа, как незнакомый, вплотную раздавшийся голос спросил его в свою очередь: — Это вы так кричите, приятель? Я удовлетворю ваше законное любопытство: шлюпка с голландца, да. …

Две мисс Мейплсон и их одаренная родительница прибыли днем в наемной карете, сопровождаемые невероятным количеством багажа. Коридор заполнили сундуки, коробки, шляпные картонки, зонтики, гитары в футлярах и всяческие пакеты, заколотые булавками. Тут поднялась такая возня с вещами, такая беготня с горячей…