Классическая проза

В 1646—1647 годах Мазарини испытывал большие финансовые затруднения из-за войны, больших расходов двора и плохого общего экономического положения страны и, для того чтобы пополнить государственную кассу, прибёг к взиманию налогов без санкции властей и подкупу парламентских депутатов. Он ввел должности…

Но об этом Туся никому не говорила. Тем более Асмик. Та наверняка обрушилась бы на нее со всем пылом своего южного темперамента. И Туся молчала. Делала свое дело, томительно скучала, но не показывала вида. А люди охотно шли к ней, тянулись к распахнутым навстречу глазам, к улыбке, привычно освещавшей…

- Вот именно, властелин миров даёт Вам шанс побывать в стране алхимиков, он иногда читает рассказы из других миров. - Как он мог прочитать мой рассказ, когда я ему, его не давал. - Он читает третьим глазом, - ответил, смеясь пилот. От того, что пилот был весёлый, это немного взбодрило Пауло, ещё…

Девушка развернулась и подошла к борту. Она смотрела на океан через колючую проволоку, что сильно ее раздражало. Вид был испорчен, но это все еще было лучше турбулентности. Маккензи посмотрела на небо. Звезды казались ярче, чем с террасы ее дома. Она водила пальцем по небу, пытаясь вывести контур созвездия.…

В январе она вдруг проснулась. Лес наполнился шумом, собачьим лаем, звуками рогов. «Что-то случилось, – подумала мать. – Это не то, что я слышала всегда». Неуклюже растолкала она младших, ударила лапой заспавшегося пестуна и сама первая высунула навстречу врагу голову и туловище из берлоги. Да. Собачий…

Впрочем, что ж я? – все это делают; болезнями-то и тщеславятся, а я, пожалуй, и больше всех. Не будем спорить; мое возражение нелепо. Но все-таки я крепко убежден, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь. Я стою на том. Оставим и это на минуту. Скажите мне вот что: отчего…

… Помимо этого и так же то, что имело куда больше «веса» в глазах общественности и влекло за собой целую цепочку далеко идущих последствий, так это взятие мною третьего места в «Мировом Рейтинге» по всей Арии! И это только за 20 уровень! Но, для меня лично. Куда более интересно иное, а именно: Награда…

Отдохнувши, он написал на лоскутке бумажки, по просьбе трактирного слуги, чин, имя и фамилию для сообщения куда следует, в полицию. На бумажке половой, спускаясь с лестницы, прочитал по складам следующее: "Коллежский советник Павел Иванович Чичиков, помещик, по своим надобностям". Когда половой все еще…

Если бы кум не сказал этого, то Чуб верно бы решился остаться, но теперь его как будто что-то дергало итти наперекор. «Нет, кум, пойдем! нельзя, нужно итти!» Сказавши это, он уже и досадовал на себя, что сказал. Ему было очень неприятно тащиться в такую ночь; но его утешало то, что он сам нарочно этого…

Вскоре прах Кусинада-химэ вместе с драгоценностями, зеркалами и одеждой, которыми она пользовалась при жизни, захоронили под холмом недалеко от дворца Суга. Не забыл также Сусаноо положить в могилу одиннадцать ее служанок, которые должны были утешать Кусинада-химэ на пути в страну духов. Служанки умирали…

Монументальные лестницы, громоздкие деревянные балконы нависли над темными мрачными хоромами; пол каменный, холодный – устилавшие его ковры исчезли. Как все здесь кипело и бурлило когда-то!.. И как однажды внезапно замерло! Остались только складки на потертых обоях, только блики на потускневших оконных…

– А что, если переставить его сюда? – На верху тульи цветок выглядел огромным – фара фарой. – Я пока приколю, а вы посмотрите, как вы будете себя чувствовать. Поразительный человек Джо – и все-то он смеялся. Перед сном мисс Трувейл любила побаловать себя свежеиспеченным хлебом с какао. Иногда, отправляясь…

– Ой, неужели? А я еще не уложила коробку с гостинцами. Может, сбегать в дом и приготовить к их приходу, как ты думаешь? – Нет, нет. Сиди. Мы их отсюда загодя услышим. – Если только не заснем. Помнишь тот год, когда мы с тобой обе заснули? И проспали весь страшный налет? Спали себе как младенцы. А…

– Это для Роландо. – Ну что же, ему и отдадим, – ответил я. Площадь освещалась фонарями в виде белых матовых шаров, при свете которых мы стали осматривать деревья. К каждому стволу был прикреплен овальный лист бумаги с какой-нибудь надписью. Оливия, смеясь, прочитала несколько таких надписей. Я запомнил…

О конфетах она вообще могла бы не говорить. Ведь этот яд самый страшный. До конфет я не дотронусь больше никогда в жизни! Я перевязал ремнями книги и пошел к двери. — Дуглас, ты не поцеловал меня, — сказала мама. — Ой, — отозвался я и, волоча ноги, подошел и поцеловал. — Что с тобой творится? — спросила…

Дом ее родителей был некогда солидной виллой в георгианском стиле, из окон открывался широкий вид. Джон Верни приехал туда рано утром, проведя ночь в переполненном вагоне поезда Ливерпуль – Лондон. Кованая железная ограда и ворота были грубо выломаны сборщиками железного лома, а палисадник, прежде такой…

– То есть как тебе сказать? пить пьет; кто же не пьет? и я пью. – Ну, слава же тебе, господи, – повторил старик с умилением. – Разумеется, случится, выпьет, – продолжал, потягиваясь, штаб-ротмистр, – да у меня, знаешь, Егорыч, пить пей себе – слова не скажу, и пьян будь – ничего, ну, а уж дело какое…

– Да, а что? Разве это не забавно? – М-м. Человек, которого назвали Брустером, наморщил лоб. Он вообще туго соображал во всем, кроме цифр. – Я что-то не понял, Дж.Дж. Что должно произойти? Положим, мы сбросимся по тысяче долларов… – По тысяче? – фыркнул Мортимер Байлисс. – Пятьдесят тысяч, не…

Слейтон закончил повесть «Любовь превыше всего» и самолично отнес ее в «Домашний очаг». Редакция журнала помещалась в числе многих других контор и учреждений в большом доме, где высшая власть находилась в самом низу, в руках дворника. Едва Слейтон переступил порог и направился к лифту, через вестибюль…

— А не ‘ыпить ли на’?.. — Только не сейчас. Все трое вышли из бара, и толпа постепенно рассеялась. Бармен повел констебля к лестнице осмотреть место происшествия. Оба сошлись на том, что джентльмен, видимо, оступился. Посетители вернулись к стойке, и один из официантов принялся смывать с пола следы…