Киносценарии

— А Наталья слушает, и рот так отваливается, — перебил Мартын. — «А мануалии! — спел Рыжий. — А мануалии!» — А понимаешь, про что? — спросил Мартын. Она засмеялась и спрятала лицо. — Эпителий — кожа, подии — ноги, мануалии — руки, — объяснил Рыжий. — И Наталья! — опять вставил Мартын. — У нее…

— Совесть есть? Человек со смены! — Ладно, Жор, такое дело… — Кабан радовался от характера. — Цветной, законно? — В тридцать пятой — «Радуга», пусть теперь заткнутся! — сказал морячок, хотя и был не из этой комнаты. — «Рубин» куда как лучше. — Законно! — Что-то со звуком, — кивнул Толя на телевизор.…

Вскоре я привез в Рим первый вариант сценария, переведенного на итальянский. Напрасно боялся я бюрократических проволочек, фирма полностью доверяла художественному вкусу режиссера, а тому сценарий понравился. Декаро дал мне ряд справедливых и тонких поправок и сообщил, что второй аванс переведен на мой…

Казимеж Павляк останавливается на секунду и, приложив ко лбу ладонь козырьком, бормочет под нос: «Ой, да это ж, наверное, он и есть!» Затем поправляет шляпу, отворачивает штанины брюк и. крякнув, направляется торжественным шагом к приезжему. За ним, соблюдая небольшую дистанцию, медленно движется развернутой…

Мелькают голые ноги, обагренные красным суслом: крестьяне давят виноград. Весело и ритмично перебирают ногами, словно это не труд, а танец, древний ритуальный танец «скурсул винулуй». Есть что-то вакхическое в этом занятии, венчающем месяц Ковша — винодельческий сезон, — словно пьянящая сила будущего…

Горька и не нова мысль, что человек не может знать, каким из бегущих дней надо дорожить, какой окажется важным и существенным и какой пустым. Потом вдруг вспомнишь именно этот несущественно промелькнувший вечер, дорогу к общежитию, буханку хлеба. Мы поочередно отковыриваем от буханки, смеемся, нам легко.…

Глаза Татьяны вновь начали набухать слезами. Пес, приподняв голову, внимательно наблюдал за ней. В его больших маслянистых глазах уже поселилась неземная потусторонняя тоска. Татьяна вышла в прихожую, прикрыв за собой дверь. Она медленно поднялась на второй этаж, заглянула в спальню, в нерешительности…

— Я Джон Павляк. Ты есть мой брат? — Да, это я. — Казимеж говорит внешне спокойно, но подбородок его дрожит и судорожно дергается в кольце жесткого воротничка кадык. Вдруг, не выдержав такой официальности, он бросается на грудь брата и кричит во весь голос: — Ой, Яська, неужто это ты! Сплетенные…

— Ну да, платить за зуб, который не будет твоим собственным… Ой, я вижу старого клиента — я ему за пять баксов сосал недавно… Вилли быстро исчезает. — Таковы правила игры, — говорит Олли. В нескольких метрах от него останавливается мужчина среднего возраста и делает вид, что весь погружен…

— Когда война кончилась, мы тебя все встречать бегали, — кивнул на косогор Алексей. — Ольгушка быстрей всех до верха добегала… Даром что маленькая. — Да-а… Весело про войну иной раз слушать, да не дай бог ее видеть. — Отец вновь взялся за лом. — Слушай, а когда ты человека пластаешь, не страшно тебе?…

Она спешила по коридорам, переходам, лестницам; лицо у нее было злое и утомленное. Она старалась не встречаться ни с кем глазами. — Очень вовремя начались актерские капризы, — сказал звукооператор Гарик, снимая кожуру с забытого Юлей апельсина. — Ладно, с кем не бывает? — сказал режиссер. — Чем мы…

Это новый наш фельдшер, Аля. Послана по распределению на три года в эту комнатенку, в эту нашу отмирающую деревню лечить людей. До нее уже лечили три таких же. Увезли их одну за другой в город. Кто увез? Женихи. Увезут и Алю. А куда, она денется? И на нее найдется какой-нибудь, приезжают на побывку и…

В комнату вошла мать. — Сегодня же чтоб в милицию пошла и все честно там рассказала! — Она закашляла, щеки ее покраснели. У Веры дрогнули губы. — Ну что ты молчишь?! — не выдержал отец. — А чего говорить-то?! — Во! Еще издевается! Все! Сейчас я буду звонить в Москву…

— Угу... Я понимаю,— убито кивнул Кузьмин.   Кузьмин вышел из лифта, позвонил в ближайшую квартиру и, как только дверь приоткрылась, сунул ногу в щель. — Я из Госстраха! Прошу вас, выслу­шайте меня! — с жутким напором затара­торил он.— Это стоит очень дешево! Три-четыре…

Заглушил мотор. Тишина. Поржавевшая громада ворот смотрела на вновь прибывшего равнодушно. Даже вроде как с усмешкой. Рот-калитка слегка шевельнулась. Из темноты блестящий глаз внимательно рассматривал подъехавшую машину. Потом посмотрел на сидящего внутри Макса. Реакции ноль. Макс посидел еще немного…

СТАРШИНА с заспанным лицом смотрит на экран маленького черно-белого телевизора — транслируются дебаты. ЗУБОВ …И мы должны не только помнить исторический урок 1917 года, но и делать все возможное, чтобы он никогда больше в истории нашего народа не повторился. Демократия не может быть экспортирована.…

Генерал бросил какие-то короткие усмешливые слова, потом взял короткий разбег и без стремян и упора руки взлетел на спину своего коня. Он, похоже, предлагал сыновьям повторить этот трюк, но юноши, смеясь, отказывались. Генерал ловко соскочил на землю, вестовой принял коня и затрусил к конюшням. Юноши…

Муса Лятифович, ни слова жене не ответив, притянул к себе сына. Они расцеловались. — Все нормально, папа, все в полном порядке, — шепнул Эмин. — Пах-пах! — забавно всплеснула руками Лейла-ханум. — Целоваться все умеют! Отец называется! Попомни мои слова, сынок: не допущу я, чтобы ты лучшие свои годы…

Огромное спасибо замечательному бизнесмену и знаменитому нью-йоркскому ресторатору Вадиму Теслеру, в компании которого рождались многие, особенно «вкусные», части этого романа. Ну и конечно, как это принято говорить в конце, особое спасибо моей жене Эвелине, которой наградил меня Бог и глаза которой,…

Старик отвернулся от столба и снова посмотрел на мальчиков. Те неприкаянно топтались у причала, робко поглядывая по сторонам. Им было лет по двенадцать. Один был повыше ростом. — Почему сам не учит? — спросил старик хмуро, кивая на мальчиков. Снабженец пожал плечами: — Я ему говорил. Сказал,…