Историческая проза

Я знов приклався до склянки із джином, уже не відчуваючи гострого смаку ялівцю. – А це правда, що ви їсте змій? – спитала вона. – Брехня, – сказав я. – Ми їмо жіночі серця. Чи принаймні бичачі яйця. – О! – засміялась вона. – А чим запиваєте? – Дощем. – Дощем? – Ніколь так сміялася, як сміються…

Годината бе хиляда деветстотин четиридесет и пета и японците бяха вече поверили грижата за реда в лагера на самите военнопленници. Те просто издаваха заповеди, а офицерите бяха длъжни да следят за спазването им. Ако лагерът не създаваше главоболия, нищо лошо не му се случваше. Да искаш храна, значеше…

— Мария выходит замуж, — вырвал его из воспоминаний голос Уитлока. — Что? — спросил с удивлением Эдвард. Мария была невестой майора. Красивая и бойкая техасская девушка. Мэйсон видел ее на проводах. — За моего брата, — сказал Уитлок. — Она мне написала. — Какого черта? — опешил Эдвард. — Не…

Когда Ян впервые пришел к директору родного НИИ с заявлением, что изобрел сенсационный прибор, то чуть не вылетел с работы. Директор долго смеялся, а потом сказал, что умалишенные на должности техника КИПиА ему не нужны. Когда второй раз пришел к директору с заявлением, что усовершенствовал сенсационный…

– Вот что, – продолжил Вильгельм после некоторого раздумья, – в Берлине нас будут бесконечно отвлекать разными мелочами… Завтра я выезжаю на охоту в Роминтен. Мы поедем с принцем Генрихом. От моего имени пригласите графа Мольтке-младшего и графа Бюлова… впрочем, последнего, пожалуй, не надо, а то он…

...Конь с воеводой стоял на круче, нависшей над рекой, втя­гивал, раздувая ноздри, влажный воздух, насыщенный горьким запахом увядающей полыни. Мимо Свенельда от Булгара текли пустые возы, привезшие подарки для хазарского кагана. Нужен, слишком нужен был для днепровской руси торговый путь по Итилю! Для…

За всеми этими разговорами горожане не заметили одного обстоятельства. Со времени исчезновения Игихуля в городе не был построен ни один канал, ни один храм, ни одна новая дорога. Нет, попытки строительства были. Горожане собирались в месте предполагаемого строительства и принимались за работу. Но предприятие…

– Ничего не наторговала, – у матери испарина на лице, невеселый вид. – Плохой день. Не помнится, чтобы мать когда-нибудь отдыхала. Болтала, лузгая семечки, на крылечке с соседками, ходила по гостям. Встает с петухами, спать ложиться последней. Печет хлеб, готовит еду, стирает, копается в огороде, торгует…

Задумался Олег, а потом сказал: – Нет. Не хватит у нас сил, чтобы взять такую неприступную крепость. Захватим мы Киев не силой, а хитростью. Велел Олег всему своему войску оставаться на кораблях, а сам с юным Игорем и малой дружиной подошел на одной ладье под самые киевские стены и отправил к Аскольду…

Мы должны знать, что произошло в 1914–1917 годах с нашей страной, армией и народом. Знать, чтобы снова не повторить ту ошибку, которая была совершена царем и его окружением. Россия пошла защищать братьев сербов, в итоге потеряв свою собственную государственность и растеряв земли, которые наши предки…

– Спаси Христос, брат. – Спаси и тебя… Так ты иди, иди в келью. Холодает уже, застудишь на камнях поясницу. – Ничего. Я скоро. Зачем Андроник перед ним угодничает? Словно он, Таисий, не такой же монах, как все. Словно еще сохраняет былое могущество… Впрочем, есть люди, которым мало служить самому…

Сегодня, когда мы шли из школы с Софи, моей названной сестрой, и старшеклассником Рене, ее ухажером, я рассказал им по секрету об этой своей вылазке. Рене отругал меня. Он сказал, что я мог попасть на минное поле или под французскую пулю. «Нельзя туда соваться без партизанских проводников, – сказал он…

Высокий юноша, с широкими угловатыми плечами, короткой шеей, на которую была посажена большая голова, открыв дверь библиотеки, остановился перед Шамилем. – Отец, ты звал меня? – спросил он, близоруко щуря небольшие карие глаза. Шамиль внимательно оглядел сына с ног до головы, как будто видел впервые.…

Рожер. Я снова ринулась вперед и почувствовала, как кто-то похлопал меня по заду. Оглянувшись и увидев ослепительную улыбку какого-то мичмана, я бросила: – Gardon no main pour nou -m^eme [1] . Парень в ответ поднял руку над головой и тряхнул ключами от своей каюты на «Нормандии». Ну хоть…

Но все это прошло. Давным-давно прошло… А тогда, в семидесятых, Юрочка был величественным патриархом, Главным режиссером театра имени Моссовета, лауреатом всех возможных и невозможных премий, Героем Социалистического Труда и прочее, и прочее… Юрий Александрович Завадский. В те дни в его театре репетировалась…

– Да что ж христианин на езычице женился? – Да помолчишь ты али нет, комар вредный! – Молчу уже, молчу! – Пищит и пищит, знай себе! Може, ты поболе моего знашь? – Ульян с досады хлопнул ладонями по острым пенькам своих колен. – На чем я тама?… Опять, что ль, заново? – Старик до того уже был раздражен,…

— Я мужчина! И запретить могу только я. И я не потерплю никакого контроля над своим поведением. Ты же должна только подчиняться, и остерегайся понуждать меня исправиться по-своему. Из этого и других, последовавших за ним уроков, она усвоила, что может перенести что угодно, даже общение со злыми духами,…

Господин Цайт прихватил с собой канделябр. Он повел постояльца сначала по коридору, потом по какой-то лестнице. Ханс смотрел на тучное тело хозяина, штурмом бравшее каждую ступеньку. Ему было страшновато, что в любой момент оно может рухнуть на него сверху. В доме стоял за-пах горелого масла, серных…

— Ага! знаешь, что делают твои земляки? Вам мало, что мы побили вас под Изборском! Мы зажгли Псков, и вы просили нас о пощаде. Теперь вы зовете Александра, кичащегося прозвищем Невского. Но мы вам не шведы! Садись и пиши своим о нашей силе, чтобы образумились. Не то и ты, и все другие ваши заложники…

Первый год правления Тянь-шэн был последним годом шестидесятилетнего цикла летоисчисления, и в Поднебесной царил мир, вдоволь было хлеба и всяческого продовольствия, и народ спокойно занимался своими делами. В эти времена, если кто, бывало, обронит на дороге вещь, так там она и останется, и даже двери…