Историческая литература

– Уродец! Уродец! Уродец! Уродец! Уродец! Так меня называли здесь, на ринге, в душных клубах, в сырых подвалах домов, – везде, что я и позабыл, какое же мое настоящее имя. Это продолжалось так долго… Сколько? Год? Два? Пять? Новый удар привел сознание в чувства, но это никак не помогло восстановить…

Горящий взгляд Сафронова прожигал девушку насквозь. – Негоже так, барин! – в отчаянии воскликнула она, резко откинув голову. – Что люди-то скажут! Замужняя я и не нуждаюсь в ваших ухаживаниях. – Да-да, я дурно воспитанный грубиян, – отпуская её руку, ухмыльнулся Сафронов. – Если тебя постигло какое-то…

Уважаемый читатель! Вы держите в руках литературный опыт не выпускника литинститута им. Горького, а военного лётчика 1 класса, пилота от Бога Юрия Старобинца, который, как и многие его однополчане, уже «потерял прописку в небе, но оставил за собой способность видеть с высоты своей жизни намного дальше…

– Евно Фишелевич, – брезгливо пожал потную, мясистую, будто без костей, ладонь агента. – Вы как дилетант-первогодок, право. Ну к чему прислали на Фонтанку телеграфный донос на несуществующего человека? – указал агенту на кресло, усевшись напротив в соседнее. – Думаете, в тюрьме за это будет послабленье? –…

– Давай, попробуем. А чья история тебя интересует больше: отечественная, зарубежная? – Пожалуй, отечественная. – А период? – Период? С момента начала царствования Романовых. – Кстати, в каком году был призван на царство первый из Романовых? – В одна тысяча шестьсот тринадцатом, Михаил Романов.…

Вот почему восприняла появление страшненького незнакомца спокойно. Ничего он ей не сделает, видела еще и не таких. Даже не пошевелилась, когда следом за худым, тут же прозванным ею живым скелетом, внутрь вошел широкоплечий парень в синей милицейской форме. Кроме них, в магазине топталась суетливая…

– Ты что с ним сделал!? – орет Хакобо не своим голосом. – Он не человек! Не ребенок! Он – Сатана! Слышишь? Сатана! Он не слышит, он хватает конец обвитой вокруг шеи безумца веревки и тянет за него, тянет – со всей силы, со всей ярости, от всего отчаяния. Кровь пульсирует в голове, заливает глаза,…

Но сегодня в тумане тонут и Богоматерь, и часовня, и крест. Видны лишь верхушки деревьев – признак того, что туман начинает рассеиваться. – Гляньте-ка, отец, нейдет Каська, – хмуро говорит Рошко, когда коляска останавливается. Рошко слезает с козел и несколько раз размашисто крестится. Потом наклоняется…

Однако сезон в Лондоне был в самом разгаре и у Шарлотты оставалась надежда, что вскоре она обязательно встретит достойного мужчину, с кем уверенно сможет связать свою жизнь. Но Чарльз Флеминг лишил ее этой возможности. Очень скоро в обществе разлетится слух, что ее брат задолжал герцогу кругленькую…

Помимо этих двух мужчин, в комнате находилась супруга хозяина, Надежда, дама с одутловатым лицом, выпуклыми серыми глазами, с небрежно зачёсанными назад и заколотыми «шишечкой» жиденькими, подёрнутыми сединой, волосами. На её расплывшейся фигуре мешковато сидело серое клетчатое платье. На правах хозяйки…

В море нет ни церквей, ни таверн, – говорят старые рыбаки. В море нет мест, где можно укрыться, ведь во всей вселенной нет стихии более величественной и непостоянной. Человеку остается лишь склониться перед его волей. Сицилийцы всегда понимали: море уважает только тех, кто оказывает ему уважение.…

Еще через несколько дней меня позвали на мужскую половину, где старик с пергаментной кожей и большой белой бородой показал мне книгу и спросил, умею ли я читать. Такие закорючки и линии я уже видел не раз. И на стенах домов, и на черной доске в кухне, где повар того богатого дома для чего-то их рисовал…

Временное правительство ведёт переговоры с Великобританией (британский король Георг V – родственник Николая II, они даже внешне весьма похожи) о возможности отправки царской семьи за границу. Лондон в конце концов отказывается от планов принять Романовых – из-за роста левых настроений в британском обществе,…

– А что? Васька Поярков всех отпускает. И Постника Губаря с ясачной казной, – опять невзначай уколол Стадухина. Семейку пригнала в Сибирь безысходная бедность, приставшая к его роду еще при дедах. О богатстве и славе он не думал, уходил с отчины, надеясь заработать денег и поднять дом до достатка прожиточных…

Дома, в Швейцарии, ему часто снилось, будто зимой он, совершенно голый, выходит в свой заснеженный сад, кланяется, проделывает несколько дыхательных упражнений, затем опускается на колени и, запрокинув голову, наблюдает за кружащими над ним – выискивающими в снегу пищу – воронами, которые, хоть и не…

Сэр Томас Мэлори из Ньюболд-Ревел: яростный рыцарь и изумительный писатель. Джон Пастон: землевладелец и сочинитель писем. ПРОЧИЕ Джон Литтлингтон: аббат монастыря бенедиктинского ордена в Кроуленде. Неизвестный кроулендский летописец: один из тех, кто внес свой вклад в «Хроники Кроуленда»,…

Мстислав выбрал под личные покои одну из дальних комнат. В комнате два окна. Убранство скромное. У входа к стене прикреплены сайгачьи рога, на них висят плащ и шляпа. По левую сторону комнаты узкая кровать. Над кроватью висит щит и оружие – меч и пара кинжалов, украшенных драгоценными камнями…

Встретившись с оценивающим взглядом матери, я почувствовала себя грязной, как подошвы моих ступней. Она же была… чиста. Безупречна. Как статуя Мадонны в городской церкви, с той же мраморной бледностью. Не хватало только полупрозрачной слезы на щеке, похожей на каплю застывшей смолы. – Ну! – воскликнула…

Коблик вдруг вспомнил, что из Орши в Минск из телефона-автомата не дозвонишься. Подумал, что Бровиков – все-таки офицер и ему начальник вокзала разрешит воспользоваться телефоном. Он задумался. Вот и начинается новая жизнь. Он уже не пацан с улицы, где можно было с такими же ребятами поиграть во дворе…

– Дедушка, я ничего здесь не беру и тем более не оставляю мусор, я фотограф, – сказала я, понимая, что правда всегда лучше. – Готовлюсь к фотоконкурсу «Умирающие города», поэтому фотографирую старые немецкие дома. – А Алленберг здесь при чём? – рассерженно спросил старик. – Он часть старого Велау,…