Фэнтези

Молчит глава. Молчат люди. И только шаман что-то бормочет на кусочек шкуры. Чадит очаг… Внезапно шаман резко разворачивает шкурку, смотрит на нее. Его глаза округляются. Он еще раз сворачивает ее и опять разворачивает. И словно рыбу-кусаку бросает в огонь. – Она! – поворачивается шаман к Тинри. – Она…

Воспитанницы, попадавшие в кабинет директрисы потом долго не могли отделаться от впечатлений, вызванных мрачно-торжественным интерьером. Однако передняя часть кабинета была именно воспитательной, а еще служила местом приема всевозможных чиновников и проверяющих. Александрина знала, что, если обогнуть…

– Ты слышал легенду о воинтственной Змейке? Вот она бы нам сейчас пригодилась. – Очередные детские сказки? – фыркнул Вито, не оборачиваясь. – Угу. В детстве мачеха рассказывала. Когда не лупила меня палкой для белья, – отозвался Хенрик, пыхтя и догоняя его. – Вот послушай. В далекие времена жила…

– «Я смотрю, ты получаешь удовольствие от своего ночного образа жизни» – сказала мне Смерть, неожиданно появившаяся за моей спиной. Я поворачиваю голову в ее строну, слегка улыбаюсь, говорю – «Да», после чего снова смотрю на город и говорю – «Знаешь, мне нравится то что я делаю, не знаю почему, быть…

–Трагза стучать не умеет – прошептал сам себе Пилип, направляясь к двери. Взглянув в дверной проём Пилип увидел то, чего явно не ожидал. На крыльце стоял лесной эльф, ничем не отличающийся от себе подобных. Потрёпанные лохмотья сероватого оттенка, колчан стрел и лук за спиной, рыжие волосы, сплетённые…

- А, ведь, слухи были правдивы… – произнёс демон мне в спину. – У тебя на лице совсем не отражаются эмоции… Чтобы не происходило… ничего не выражается. Ледяная королева Зиградена… Отвечать на эту реплику я посчитала лишним. Ледяная королева. Повелительница с клеймом рабыни. Возлюбленная смерти. Шлюха…

– А делаешь вид, что ничего не видишь! – Уже вижу немного. – Ник, скажи, как ты думаешь, – Орёл сел на кровать, – Энрики покойник? Никто задумался: – Нет, – наконец сказал он. – Я так не думаю. – Объяснишь почему? – Он осторожный, и убить его Косой теперь никому не позволит, Если Косой останется…

Именно в этот момент путь мне преградила нога. И не обычная нога, а в сапоге. При этом в возмутительно белом сапоге, несмотря на ужасную грязищу и крайне отвратительный район! Сразу же вспомнилось, как в этот миг выгляжу я сама. От моего невольного негодования несчастный ботинок не спасала даже его…

– Ученый кот – это редкость, уникум буквально. Меня ж беречь надо. Холить там, лелеять. Работой не утруждать. Кормить опять же. Попробуйте встать на место кота и сварганить себе еду. А я вам не просто кот! Я Учёный, мне повышенная калорийность нужна. Ещё и печь топи, убирайся. Не кошачье это дело! –…

Этот человек никогда мне особо не нравился, и все же он не тот, от кого я мог ждать этих слов. Даже если Двэйн пошутил, он сейчас за это заплатит! Я ударил, но он был готов к атаке, и, едва я поднял руку, закрылся щитом. Выпущенная мной магия с громким треском отскочила в шкаф, разнеся его в щепки.…

Я огляделся... Кругом лишь трупы... Ничего более... Никто даже не пытается убраться после бойни.... Я криво усмехнулся. И вправду, все как всегда. Выжил лишь я один! Такова видимо моя судьба. Судьба того кто ищет спасения от проклятья... Я попытался встать, но в глазах потемнело и мое тело качнулось...…

– Давай! Встречу тебя на автовокзале. Садись на утренний, чтобы к двум часам приехать, – предложил ей Денис. – Так и сделаю. Приеду. Давай до встречи! – пообещала девушка. – Давай, давай… – Я пошёл, с друзьями отмечать своё возвращение. До завтра моя любимая Танюшка! Будь на связи! Целую! – Целую!…

Жители планеты земля, мы являемся Кэтуанцами. Живем за шестьсот шестьдесят шесть световых лет от вас, пролетая мимо заметили стихийные бедствия планеты и решили остановить их. Это вышло только после того как мы внедрили в поле планеты новую систему, она аналогична нашей. Мы живем так порядка тысячи ваших…

Это все было ужасно смешно, жаль лишь, что он разучился смеяться. Когда-то, в Академии, Кевин изображал идеального ученичка в надежде на военную карьеру, подлизывался, выслуживался, ходил по струнке. А когда его прогнали, и бороться стало не за что, ощутил головокружительную свободу, которая почти казалась…