Фэнтези

Домой возвращались на такси. Сначала завезли Полину, которая к этому времени выглядела совсем вымотанной и заснула на заднем сидении, положив мне голову на плечо. Причем крепко так заснула, похрапывала немного. Даже будить было жаль. На прощание я еще раз пообещал ей, что позвоню прямо с утра и мы…

— Я вас слушаю с большим увлечением, обожаю, когда кто-то «вещает» обо мне. — В армии вас через полгода определили на шестимесячные сержантские курсы, после окончания которых, вы вернулись в часть уже в звании младшего сержанта на должность командира отделения. Спустя полгода вас повысили…

— Митька, значит. Митрий, Димитрий, то есть. — произнес тульский года, надвигаясь. — И ты, Государь хочешь, чтобы этот пройдоха к делу какому был пристроен, дабы пользу тебе принес? — Так и есть, — добродушно ответил Иоанн Васильевич. — Простую торговлю я ему доверить не могу. Просится с англичанами…

Камера временного заключения потрясла меня, заставив чувствовать себя беззащитной и одинокой. Семья старалась быстрее доказать мою непричастность, но я справилась сама. Когда увидела в газете объявление о помолвке своего жениха с другой. С момента начала моих проблем мы не виделись, он не приходил меня…

— Мы с Алексеем вчера весь день были вместе. Князь Воронцов пригласил нас долететь до дворца на его регате. Но охранники начали нас атаковать! Однако мы не пустили в ответ ни одного заклинания! — громко сказал Серёга, встав с трибуны. Вот это был реально смелый поступок! Смелее, чем полёт на регате!…

Она понимала. Кадры, это да – такая проблема… Мягко говоря, сложная. Причем глобальная для всех медучреждений, не только для их отделения и больницы – в масштабах всей страны, скажем так. – Так что пользуйся, пока я не передумал, испугавшись, что согласился тебя отпустить, и беги. – Еще разок безысходно…

Подлинный символ Bell — седовласый и с белыми усами Вейл (ему исполнился 71 год), человек, который дважды спасал свою компанию от гибели. Это был, можно сказать, Джек Уэлч [1] своего времени. Как писал Алан Стоун, изучавший историю Bell, «немногие крупные компании носят на себе глубокий отпечаток…

Чёрт, а ещё не верил легенде Михаила Ланцова, когда он мне рассказывал, что сыновья первого императора обратились в регатов. Я быстро забежал в дом и поднялся на второй этаж. А по пути окликнул призрака: — Макар! — Ась? — его голова показалась из-за стены коридора, когда я пробегал мимо. — Летите…

С чего вообще началась вся эта истерия с приближением конца света? Определить час “Х” не составит труда любому человеку, возрастом старше пяти лет. Ровно пять лет назад Евразия вдруг “разрезалась” на две части. Не то чтобы напополам, континентальный разлом получился даже маленьким, если смотреть на него…

Почему тогда на моем лице улыбка, если грозит опасность людям и моему городу? Просто я заметил один интересный факт в этом Бордене, и вот он меня удивил больше всего. И если я прав… То полагаю, что в рядах Неназываемого не все так хорошо, и это радует. А еще… Зачем спешить? Все равно ничего не изменится.…

— Кузьмич, ты всё самое ценное к яйцам поближе складываешь? — с нервной усмешкой подначил его Лёха, выплескивая адреналин, всё ещё бушующий в крови. — Нет, ближе к яйцам я карты складывал, а фотик вот он, — ответил Кузьмич и потянулся к заднему карману. — Что?! Нет, только не в задницу! — воскликнул…

— Падла длинная, чё пялишься? Помогай, — пропыхтел Саныч. — Что ты там вякнул? — спросил я, опалив толстяка взглядом. — Н-н-ничего. Я так. Сдуру сболтнул. К Шпале… эээ в смысле к Никите я и пальцем не прикоснусь. Я же обещал. Ага, — нервно улыбнулся Саныч и стал носить раненых быстрее прежнего. …

— Теперь я вам верю… Как же я раньше был слеп, — архимаг закрыл лицо ладонями. Как я предполагал, чтобы его мировоззрение изменилось, он должен был воочию увидеть угрозу. Вот и узрел. — Родион Константинович, успокойтесь, мы найдём решение! — Какое? — он развёл руками, едва не начиная паниковать.…

Ну и в-третьих — смерть княжича очень напоминала гибель тех наёмников, что напали недавно на меня, и князя Антипова. Что наталкивало на определённые размышления. — Мне очень жаль, ваша светлость, — произнёс я и Муравьёв замер на месте. А потом медленно поднялся и уставился на меня полыхающим взглядом,…