Фантастика

— Наставник, — обиделась я, — почему вы вечно подозреваете, что мы все провалим? — Я не подозреваю, — сказал Беф. — Я заранее готовлюсь к худшему. С вами двумя никогда не знаешь, что вы еще сотворите. — Просто мы творческие личности с полетом фантазии, нас гнетут рамки обыденности, — сообщил полугном.…

— Да какое счастье, Елпидифор Хрисогонович? — еле выговорил аспирант, заглядывая в книжечку и все равно перевирая имя и отчество нового знакомого. — Я еще вроде кандидатскую не защитил, я ведь аспирант. — Аспирант! — у старичка аж сопли навернулись на нос от презрения. —…

Перед самым отходом корабля на пристань выскочила машина с пулеметом на раме, и из нее вышли несколько людей, в такой же форме и один высокопоставленный начальник из того же ведомства. Они недолго говорили с Дегтяревым и Дунаевым, потом обнялись и когда все поднялись на борт и убирали трап, с пристани…

Газеты и журналы, всевозможные бульварные листки, принялись на разный лад комментировать полученные известия, которые, не смотря на обстановку строжайшей секретности, тем не менее неуклонно просачивались наружу, всякий раз порождая новые толки и пересуды, подчас самые невероятные. Каждый журнал, мало-мальски…

Во взгляде молодой женщины на одну лишь секунду промелькнула жалость, руки дрогнули, но она быстро справилась со своими чувствами и опустила малыша на землю, стараясь не смотреть на него. К чему теперь сомнения, она ненавидела этого ребёнка ещё задолго до его рождения, и уже давно желала ему смерти за…

— Останься, — он с трудом разлепляет спекшиеся губы, глядя на меня с жаждой и безумием. — Останься со мной, Аметистовая Вьюга. Он и сам понимает, что просит о невозможном. Но всё равно просит. Я возвращаюсь. Опускаюсь на колени перед кроватью и осторожно, не касаясь, глажу воздух над его щекой. Теперь…

Мои слова возымели определенное влияние, потому что почтенный государственный служащий, сразу же выпалив, что на станции и в ближайших окрестностях ночевать негде, попросил меня подождать и захлопнул окошко. Минут пять оттуда доносились приглушенные голоса. Потом где-то сбоку распахнулась не замеченная…

Сильные руки сжали ее и полезли под халатик. – Покувыркаемся, детка, – утвердительно сказал Вася. Они кувыркались часа три, пока Янка не поняла, что уже больше не может. Тело устало и болело, а агрессивный Вася нравился ей все меньше и меньше. – Хватит, – попросила Янка. – Еще нет, – он притянул…

— Елена, невозможно вечно просидеть взаперти, подскакивая к окну всякий раз, когда видишь ворону! — донесся до моего слуха укоризненный голос Бонни. — Ты не понимаешь, чем это может закончиться? Конечно, я понимала. Рано или поздно это случится. Мое сердце разорвется на части от тоски, не поддающейся…

Громов же опустил глаза и улыбнулся. — И откуда столько самонадеянности? — все еще кипела Воскобойникова. — Устроятся в научную лабораторию и уже воображают себя интеллигенцией. Можно подумать, что вы имеете какое-нибудь отношение к музыке. — Имеет, — негромко произнесла Надя Громова и, обводя всех…

— Алмаз?!?! — воскликнул один из космонавтов. — Что? Как вы догадались? Это же совершенно секретно! Вам кто-то говорил об этом?! — растерялся академик. — Да нет, — усмехнулся космонавт, — Высокоинтеллектуальная интуиция. — Странно. Мы старались засекретить, как могли. Ну да впрочем, вы все равно…

Сначала солнце Трантора показалось маленькой точкой, затерянной среди миллиардов других, — здесь, в центре Галактики, скопления звезд были густы. С каждым прыжком эта звездочка сияла все ярче и ярче, заслоняя собой остальные. В комнате обзора появился один из офицеров корабля и объявил: — Обсерватория…

Звонок разразился сиплой трелью, и класс начал вставать из-за парт. Нюфа, отклячив пятую точку, полез в рюкзак. Сзади захихикали. Заметили. Он затравленно обернулся. Пошарил пухлой рукой за спиной — проверил, не приклеил ли кто записку, вроде: «Меня любит физрук». Снова оглянулся, но народ успел сделать…

На край колыбели, где раскинув пухлые ручки, спал младенец, спустились две тени. Одна из них принадлежала изящному, как увертюра Россини, Граю — богу Предназначения, другая, легкая, словно поцелуй ребенка, Ананке — богине Неотвратимости. — Мальчик? — тонкие губы Ананке тронула кошачья улыбка.…

— Да, детка, — кивнула Эллинора. — Мама очень занята, и больше не сможет уделять тебе достаточно внимания. Но я буду приезжать к тебе, Сэнди. Девочка прикусила губу и отвернулась, в серых глазах мелькнули обида и грусть. Неожиданно маленькая Рили дёрнула гостью за юбку. — А можно, она будет жить…

Противоречия, раздиравшие душу, наполнили Келекселя внезапным изумлением. Он не испытывал страха за себя; под его кожей — частью кожи — находилась паутина брони, защищавшая всех чемов от насилия. Никто никогда не смог бы причинить ему вреда. Потребовалось бы что-то вроде целой цивилизации чемов, чтобы…

Он падал несколько лет, но не вел счет годам. Пилот спал, за сто лет он сделал три вдоха. Где-то через год он пытался перевернуться, но из стены появились пластмассовые руки и вернули его в прежнее положение. Корабль разбудил его, когда они куда-то прилетели. Он проснулся, и корабль знал, что он все…

Я выпрямился и расправил плечи. Всё тело ныло от боли, но оставалось потерпеть совсем немного. – Приберегите свой последний шанс для себя. Никогда я не был одним из вас. И никогда не буду. Вы считаете себя самыми умными на свете, не такими как все, избранными, имеющими право решать судьбу всего мира.…

Глава 1. Победа в битве, которой не было. Тит Флавий сидел на коне в окружении преторианцев и, прищурившись, смотрел на колонну таргской конницы направляющейся по дороге к городу. Все шло по плану, который он вынашивал весь прошедший месяц. Трудные переговоры с Саадином и императором чинсу закончились…

Димка бросил ленивый взгляд на далекий остров. — Вот уж не думал, что раскачивание на ветру — признак усиленной умственной деятельности! — А вдруг он опять к козлу полезет?.. Покалечится и что мы его жене скажем? — выдавил из себя еще одну здравую мысль Длинный. Сегодня он был в ударе.…