Фантастика

Благодаря мозговому импланту все мои чувства соединились с бортовыми сенсорами. Теперь я сам был боевой машиной. Я приземлился на обшивку, включая магнитные подошвы. И сделал несколько тяжелых шагов по металлической поверхности. Каждый шаг отдавался легкой вибрацией в кабине. Ах ты ж черт, а это что?…

И что делать? Не знаю, что делать. С четырьмя мне никак не справиться. Хоть серу выбрасывай. Встречающая парочка все ближе. Обойти себя они не дадут. Бродяги за моей спиной в спину дышат. Рвут легкие на ходу, понимают, иного шанса не будет. Думай, голова моя отяжелевшая, думай скорее. Нужен новый план……

Мужчина зашуршал в ответ то ли пакетом, то ли одеждой, затем, встав с подоконника, стал молча спускаться вниз. – Да, я и есть Шадрин Никита Алексеевич, – сказал он, спустившись к дверям, где в проеме стояла Клава. – А вы вроде бы не работница поликлиники. Вы зашли, когда я разговаривал с медсестрой…

– Все, хватит! – закричал Кучка, стоявший в углу горницы, в которой я показывал свои возможности. Замерли воины, приходящие в себя, остановился и я. Убивать нельзя, по крайней мере, так открыто, без возможности скрыть свои действия. Вот началась бы операция, и Угрюм, наконец, ударил бы исподтишка,…

— Три версты, не больше, ваше превосходительство, — отвечал казак. — Число? — последовал следующий вопрос. — Так сразу и не скажешь, мы же вплотную не подходили, тут все просматривается далеко, так, подползли чутка. Но не меньше пяти тысяч будет, — отвечал казак. — Давай-ка, братец, скачи к своим.…

Ну Вафка и смотался – в самом деле мигом. За это время из подпола как раз успел подняться дух – чтобы вместе с остальными выслушать новости: два младших старостина отпрыска снова вострят лыжи на древнее капище. А вот что именно этим оторвам там понадобилось, банник, к сожалению, подслушать не сумел.…

Не все они сидели за столом, поглядывая то в зеркала, то на черную вторую луну, навсегда зависшую на Турой. Видели они в зеркалах, как брат-Ворон отдавал долг человеческому магу, а затем общался с их с Иоанном общей дочерью. И Красный то хмурил брови, то кивал одобрительно. — Удивительно, — прогремел…

В отличие от сотрудников, Густав Перри наслаждался ожиданием — цедил виски, заложив ногу на ногу, и задумчиво смотрел в окна на город. Перед ним — по левую руку — лежал закрытым конверт, запечатанный красным сургучом. А на нарастающий гомон недовольства он отреагировал в точности, как престарелый лорд…

— Анники, Дюрга, — позвал Пекка издалека, — не отставайте! Но тут же гаркнул не своим голосом: — Не подходить! Конечно же, все побежали — и Анники тоже, скрипя треснувшими полозьями и теряя снегоступы. Пекка стоял на полянке, напряженный, словно готовый к бою, и пристально следил за густым ельником.…

Теперь же казалось, что все дороги Святого Города петляют в ледяных кругах, заполненных невообразимой толпой: паломники, проститутки, мечтатели, интриганы, покупатели реликвий, торговцы индульгенциями, искатели чудес, проститутки, проповедники и фанатики, мошенники и воры, купцы и ростовщики, проститутки,…

Лепешки, рыба, вино и соленые оливки. В начале весны, когда еще не начался сев, и эта немудреная трапеза считается роскошным пиром. Не секрет, что в это время даже царям приходится затягивать пояса. Не до жиру, когда родичи смотрят голодными глазами, а дети бедноты порой напоминают щепку, просвечивая…

Еще узнал, что до «последней переписи» (то есть, вероятно, до царской еще переписи) деревня так и называлась: «деревня Кишкина», буквочка «о» на конце именно во время переписи появилась. Вероятно, кто-то из писарей в бумагах деревню с селом перепутал… Но все это было лишь «фоном» повествования, а вот…

А может и он теперь уже за Кромкой? От этой мысли Малец весь потом покрылся, замер в ужасе… Но тут же опомнился. Увидел, как удаляется сутулая спина в грязно-белой меховой безрукавке, и сообразил: в Нави они или в Яви, а Дедко сейчас — его единственная защита. К вечеру Малец совсем уморился.…

Эти слова взрывают мой мозг чужими воспоминаниями. Марика, так зовут девушку, которой я теперь стала, стала подарком для приезжего дракона, попыткой задобрить его, выторговать лучшие условия. Не просто как служанка, как привязанная рабыня: теперь без хозяина ей, то есть мне, не жить. И пошла она на…

Он почистил зубы привычной зеленой пастой без запаха и прополоскал горло. Затем внимательно осмотрел свои зубы. У него хотя бы собственная челюсть. У младшего поколения иммунитет намного слабей и зубы долго не держаться. Так что стоматологам хватит работы надолго. Затем Фролова ожгла привычная до рези…

— Простите, милейший, — молвила эта шутка природы абсолютно человеческим, членораздельным русским языком. — А что тут происходит? Ясно. Какие-то шутники решили меня разыграть. Ну и приколы у них. Не зря, значит, этому клоуну в челюсть зарядил. За то, что раздели меня, надо еще добавить. Или это не…

Наконец, Перо начало писать на зависшем рядом с ним листе пергамента. Заколдованном, конечно же. — Джо… — качнула на руках младенца волшебница, — Джо… Тервинтер. Необычное имя, Джо. Именно так и никак иначе? Хм… «Талант — Создатель Заклинаний!», — вывело тем временем Перо. — Редкость, мой маленький,…

Но тут вставал другой вопрос: а где взять денег на это удовольствие? Уже сейчас по самым скромным прогнозам обновление кабинета обходилось мне тысяч в двести, а если реализовать все мои хотелки, которые превратят этот кабинет в настоящую крепость, потребуется больше миллиона. Не знаю что там за оплата…

Эрато, Талос, да и другие Императоры — все были на эмоциях. Скажи я тогда Байху «потом увидимся», и те жадные ублюдки накинулись бы на ослабленный клан Однорогих. Им было страшно! Массовое самоубийство Императоров — это не то, чего они ожидали. Поэтому я телепортом ушел туда, где Байх точно смог бы меня…

Она сделала круг, снижаясь и размышляя, как донести до перевертыша, который и в человеческом-то виде ее почти не понимал, что надо бы вернуться к костру. Секундное колебание – и Мара плюнула на дипломатические тонкости. Спикировала камнем и крепко ухватила когтями извивающееся мохнатое тельце. Эфиоп…