Детская проза

И пока сын пил из нее благостную влагу, мать тихо шептала: «Бемби». Она вскидывала голову, прядала ушами и чутко втягивала ноздрями воздух. Затем, успокоенная и счастливая, целовала своего ребенка. — Бемби, — говорила она, — мой маленький Бемби! *** Ранней летней порой воздух тих, деревья стоят…

Иван Алексеевич взял предложенную ему работу и просиживал за скучною перепискою бумаг те вечерние часы, которые прежде проводил в кругу семьи, отдыхая от дневных трудов. Маша целые дни училась, приготовляясь к экзамену, а Елизавете Ивановне приходилось одной и нянчиться с малюткой, и смотреть за старшими…

Но время шло, матросы не вылезали из кубрика, и Эммануил Османович махнул рукой. Это был знак горнисту. Тот поднес трубу к губам, и над пляжем прокатились сверкающие медные звуки. Ребята вскочили, рванулись к воде. Орионовна тоже вскочила, предупреждающе вытянула вперед руки: — Это — не для вас! Это…

Ах, как грустно быть грустной! 12, четверг Ну и повесилились же мы сегодня! Мама дала нам всем после обеда по 2 франка, и мы пошли на праздник на площадь Бланш. Начали с карусели. Лошадки кружились с большой скоростью… вверх, вниз, вверх, вниз. Поначалу это забавно, но потом, когда они остановились,…

Юлька из-за его спины вприщур присмотрелся и сообщил: — Вижу радиомачту, парк, крышу театра… Ура-а-а!.. — Я тоже вижу, — сказал Павка как можно равнодушнее. — Я в прошлом году на наш город с птичьего полета смотрел. Вот то — да-а! Павка говорил о полете «По-2». Полетом он очень гордился и считал его…

— Ау! Ау! Ищите нас! — послышались оттуда звонкие голоса Настасьи Никитичны, Тани и Миши. И веселый серебристый смех зазвенел оттуда… — Ах, как тут хорошо на воле, в этом зеленом уголку! С тем же веселым смехом Настя бросилась на молодую весеннюю травку, увлекая за собой детей. …

— Вы вроде собирались побаловать детей, — заметил Сид. — Я ведь тоже в душе ребенок, — сказала мама, расплачиваясь. В кошельке у нее почти ничего не осталось, но мы ведь скоро получим десять тысяч фунтов, так что это нам нипочем. — Я буду счастлива, счастлива, счастлива, — пропела мама из старой песенки…

Она подходит к столу, берет с него записку написанную еще накануне с вечера, и шепотом читает ее: «Дорогая тетя! Не сердитесь, умоляю вас, на вашу злую, неблагодарную Нюту. Но такая жизнь мне больше не по плечу… Я уезжаю к бабушке в „Иринкино“… Забудьте меня. Благодарю вас и Женни за все, что вы сделали…

Когда вечером он приезжал со службы на «эмке» и шел по двору – стройный, подтянутый, в блестящих сапогах – все, кто бы ни был во дворе, всегда бросали свои дела и смотрели на отца, на то, как он шел, и все всегда улыбались, потому что шел он замечательно, по-военному. Даже доминошники, какие-то расхлябанные…

Вдруг почему-то мелькнула мысль о маме. Если бы ещё и мама никогда не болела… А она часто болеет. Зина даже боялась радоваться – так, чтобы от всей души. Только обрадуешься чему-нибудь, но тут сразу и вспомнишь про маму – а вдруг она опять лежит с мокрым полотенцем на сердце? Мысли её прервала Маша.…

— Матушка! Нам грозит новая беда… — вскричал он испуганным голосом. — Я пас помещичьих свиней на опушке леса вблизи нашего Дагобена… и вдруг… вижу, едет целый отряд солдат… Они направляются прямо в нашу деревню… Я хорошо разглядел их лица. Матушка! Я узнал их!.. Это те же солдаты, которые год тому назад…

Нет, Юнас Петтер и в самом деле не знал, что он сделал, подарив Мэрит коробочку. Потому что с тех пор она почти неотступно следовала за ним с упорным обожанием, которому Юнас Петтер не придавал большого значения. Правда, она никогда не заговаривала с ним, лишь держалась от него поблизости, и лицо её…

Он заметил на дороге окурок, поднял его, хотя раньше никогда не курил, оторвал сжеванный, грязный конец мундштука, зажал папиросу в кулаке. И тут же поймал себя: «Зачем взял папиросу? Опять баловство?» Но какой-то второй голос ответил: «А что тут такого? Просто поднял, могу бросить, могу и скурить. Говорят,…

Вот егоза! Лезет не в свое дело. Главное, чужие книги берет. Попачкает, тогда мне Анна Ивановна что скажет? Я налетел на нее так, что она со страху чуть под кровать не залезла. Вот пускай еще тронет хоть одну книжку — увидим, что ей будет. Она в слезы. Как раз в это время зашел дядя Миша. Он стал утешать…

— Очень скверное чувство! — серьезно сказала Ельникова. — Этим дела не поправишь, и тебе такое отношение к семье не приносит чести. Лучше бы старалась противопоставить свое доброе влияние… — Ах, полно, пожалуйста! — сердито прервала молодая девушка. — Легко говорить вчуже……

— Иди к рэккенам и скажи, что не велел я всех людей без разбора есть. Онкой спросил: — Что же есть будут рэккены? Ведь что-то надо им есть. Подумал Сверху Сидящий и сказал: — Пусть плохих людей едят. Тех, которые другим зло делают. Люди подумали и сказали: — Это хорошо. Плохие нам самим не…

Не зная, чем себя занять сейчас, когда ни моря, ни плавкоманды в его распоряжении, Виль прошел сквер из конца в конец — решил присмотреться к народу, с которым жить, почитай, все лето на море — лучшую пору года. Ему показалось, что большего беспорядка и суеты он в жизни не наблюдал. Детей — сотни.…

Днём густой снег повалил быстрее, и Махпиявинна пришлось укрыться в пещере, довольно тёмной, но тёплой и удобной. Она не голодала, поскольку захватила с собой в кожаном мешочке немного васны . ( Васнa – высушенное мясо, истолчённое с дикой вишней, перемешанное с жиром и спрессованное подобно головкам…

А там было гнездо воробьиных сычиков, которые ждали потомство. И вот начали вылупляться птенчики-сычата. Вылупился и Змейчик. Одна куница захотела птенчиков съесть. Она сунула лапу в дупло. А Змейчик как ухватит её за коготь! Куница лапу выдернула вместе со Змейчиком, и…

Митьку долго мучило: выходит водяной на берег или всю жизнь в своём омуте сидит? Спросил об этом Стёпку. – Водяных давно нет, – сказал Тритон-Харитон. – Их после революции вместе с беляками расстреляли. – Кто расстрелял? – удивился Митька. – Кто! Красные! – уверенно сказал Стёпка. – И… и куда…