Детская фантастика

— Мамочка! — придушенно вскрикнул Петька и попятился назад. На дрожащих коленях он выкарабкался из норы и обернулся. Хищник с его портфелем в зубах уже мчался на Сенцова на всех парах. Петька и сам не понял, как взлетел на древовидный папоротник. Он едва успел подтянуть ноги, и незадачливый…

- Но мы в безопасности? - спросила Речушка, покосившись на котят, яростно сражавшихся друг с другом за клочок кроличьей шерсти. - Наши границы не нарушены… почти, - пробормотал Ураган, в его янтарных глазах мелькнула тревога. - Но кое-где мы обнаружили запах чужих котов. И нашли на камнях орлиные перья.…

— Кладбища? — Да, да, кладбища. Знаете, такое место, где закапывают бедолаг с небьющимися сердцами? — Норберт только удивленно на него посмотрел. Мужчина вздохнул: — Ладно, неважно. Норберт вспомнил слышанное им когда-то по телевизору слово «ошеломленный». Он никогда не знал точно,…

От скорого полета на санках обмирает душа. Но это в первые разы, пока не привыкнешь, а потом хочется еще чего-то такого, новенького . Вот и стараешься то с разгона увеличить быстроту, то взлететь повыше на ухабе, то с хохотом напугать столкновением дружка-приятеля, то… Гриша придумал такую забаву.…

…бородач открывает шкатулку, в ней на бархатной подушечке лежит металлическая подвеска. — Доченька, возьми это, — мама протягивает ей красивого зайчика. Фигурка касается пальцев, обжигает их холодом, как будто зайчика принесли в дом с мороза, ладошку покалывает. Ощущение неожиданное…

– Я слышала шум и крики, что случилось? Где муж мой? – спросила она величаво, как будто на княжеском приеме. – Измена. Бояре убили Андрея Юрьевича. Бери княжича, собирайся. Михаил, тяжело дыша, прислонился к стене. Недавняя контузия давала о себе знать: предметы потеряли четкость, перед глазами плавали…

— После твоего объяснения все встало на свои места, — призналась Филиппа. — Я рада, что ты так считаешь, дорогая. — Миссис Гонт улыбнулась. — Я тоже так считаю, — сказал Джон. — Ты просто хочешь уберечь нас от зла, правда? Миссис Гонт кивнула. — Я же мать, — сказала она. — Уберечь вас от зла…

— Папа, перестань. Это не смешно. Ты пугаешь маму. И тут он начал смеяться. Или нет, не он. Это был девичий смех, словно внутри него сидела какая-то незнакомая и неприятная, даже вредная девица. Кто это? Или… что? Холодные безжизненные глаза, которые совершенно не соответствовали веселенькому…

— Ты не заболел? — осторожно спросил я. Он энергично помотал головой. Лоб у него был холодный. — Так что же случилось, Володька? Он виновато пожал плечами. — Пошли,— решительно сказал я. Дома я сразу же погнал Володьку под горячий душ. Пока он плескался в ванной, я устроил мокрого Митьку у…

— Смотри, Фрэнк, это и есть «К-35», — раздался приглушенный голос Генриха. Вспыхнул фонарь, и луч света вырвал из темноты железное существо. Кипс спал. Он был среднего человеческого роста, с большими ногами, широким туловищем и толстыми короткими руками. На круглой голове его около правого глаза находилась…

Гостья грациозно вильнула хвостом, теперь уже не беличьим, а раздвоенным, как у ласточки, подпрыгнула на двух — впрочем, может быть, и на трёх? — лапках и отвесила несколько поклонов своей серьёзной круглой головой. Астронавтам почему-то сразу же показалось, что это существо — именно гостья, а не гость……

—  Мидори. — В тоне отца послышались строгие нот­ки. — Такие выражения не подобают воспитанной леди. —  А я и не леди, — сказала дочь. Она использовала «ори» — грубое, мужское значение слова «я», которым часто пользовалась в общении с подругами. Необходимость пользоваться «женским языком»…

– Ты как, Касс? – спросила Эли. – Тошнит? – Не говори так, – попросил Касс. – Меня тошнит уже от одного этого слова. – Но ты только что сам сказал «тошнить», – справедливо заметила Эли. – Глп! – сглотнул Касс. Я быстро опустил стекло. – Я в порядке, – сказал Касс, глубоко и часто задышав. –…

«Как же это я умудрился так насорить?» — поразился Пашка. На полу валялись мятые листы бумаги, обрывки магнитофонных лент, образцы почвы, ветки, апельсиновые корки, стружки, обломки разбитых колб, предметные стекла, скорлупа орехов — следы вчерашней бурной деятельности, когда Пашкой овладела гениальная…

– Честное лопухастое, – отозвалась Анна Львовна здешней ребячьей клятвой. И в знак ее прочности подняла левую руку, сцепила в колечко большой и указательный пальцы. Оба посмеялись. Ига – с облегчением. Надо бы извиниться за нахальные слова, но это было стыдно. Ига чувствовал, что Анна Львовна понимает…

— У-тю-тю… — запричитал Крупа. — Какой принципиальный мальчик, прямо Тимур и его команда! А хочешь пластическую операцию на личике? — И потянул растопыренную пятерню. И при этом повернулся к новичку боком. — Ик… Это Чибисов ткнул его между ребер острым локтем. И тут же деловито стукнул Крупу кроссовкой…

— ТЮЗ? — ТЮЗ… Где-то тут была их афишка, ага, вот она! Так, в ТЮЗе «Король Лир». Нет, ты как хочешь, я отказываюсь в свой четырнадцатый день рождения рыдать над Шекспиром… Я хочу что-нибудь веселенькое. «Колобок», однозначно! — Нашла себе веселенькое… «Колобок» тоже, между прочим,…

Было жарко и тихо (только ведра погромыхивали). Пахло смолой и гудроном от разогретых шпал. Из-за бугра пришёл серый клочкастый пес. Ростом с козу. У него были полустоячие уши, толстые лапы и озабоченная морда. Он сунулся было в дверь, но увидел уборщицу и попятился, поджав похожий на веер хвост. Улизнув…

— К сожалению, весьма спешу. Бог с ней, с почтой… — Пустовато было у меня на душе. Но не печально. Бездумно… — Только из больницы и сразу уезжаете куда-то. Ай-яй… — Что поделаешь, работа. Специально отпросился у врачей пораньше, — скользил я со своим враньем, как по гладкому стеклу. — Рад был вас…

Каким-то образом, у меня получилось. Я проснулся, задыхаясь от страха. Лоб был покрыт потом. Все тело дрожало от того, что произошло в моем кошмаре. Однажды мой кошмар чуть не стал реальностью. Он снился мне множество раз в течении нескольких лет. Мне нужно было рассказать об этом кому-то, и я рассказал…