Боевики

Тропа была широкая, хорошо утоптанная, слегка скользкая после недавнего дождя. В лесу по-осеннему пахло грибной сыростью и прелыми листьями. Ввиду скорого наступления зимы никакого птичьего пения здесь не было и в помине, но Прыщ этого даже не заметил. Удалившись примерно на километр от поселка, он встретил…

– Ага, щас, – усмехнулся командир. – А что? – не унимался Иван Валентинович. – Может, это какой местный вождь, который лет пятнадцать назад окончил наш Университет имени Патриса Лумумбы? Эфиопов там много училось. Вот теперь и хотят отблагодарить, пообщаться. Или просто споют нам серенады под бортом…

Несколько поредевшая за почти шесть месяцев командировки…первая группа состояла из тринадцати человек. Первым, как всегда, двигался сержант Григорий Ляпин. Вторым — только на днях переведённый к Гуревичу рядовой Максим Мельников, до этого служивший в комендантском взводе. Третьим — пулемётчик рядовой…

— К какому врачу? — все-таки поинтересовался он. — Договаривай. К психиатру? — Почему обязательно к психиатру? Мало ли специалистов в вашей спецполиклинике? Невропатолог… терапевт… Ирина внимательно следила за его реакцией. Вот чем, подумал Турецкий, вот чем отличается жена от любовницы. Разве кто-нибудь…

— На сборы даю двадцать минут! — устало продолжил Головачев. — Поднимайте бойцов! — Товарищ полковник, — решился обратиться к Губаренко Марат, — согласно плану операции, мы со старшим лейтенантом Смирновым работаем вместе. Нас же посекут в случае чего без прикрытия… …

«Я Гектор, а не Ахиллес», — отвечал Рей, прекрасно сознавая разницу. Но затем, в Вашингтоне, в одном ведомстве, скрывающемся за аббревиатурой, куда его пригласили на собеседование по поводу трудоустройства после выхода в отставку, Рей познакомился с Молли Чан, и, быть может, эта встреча должна была…

— Вот он! — прервал мэр монолог медика. Они приблизились к койке, где лежал худощавый высокий парень, не подававший признаков жизни. — Это и есть ваш Зубцов? — главврач быстро пролистал данные предварительного осмотра. — Не обгорел. Но можете считать его покойником. Ушибы…

Нинель горячая как печка, а грудь у неё такая, что даже самого лютого меланхолика может ввергнуть в боевой транс. А я не меланхолик. Спустя минуту я понимаю, что заснуть более не удастся, и начинаю производить некие нехитрые манёвры на старом продавленном диване. Простые движения под одеялом, продиктованные…

Но с первых же минут разговор пошел совершенно не так, как он предполагал. Гостя вообще не интересовала ни Сирия, ни поставки туда «Калашниковых», ни условия сотрудничества Шрама с русской разведкой. — Здравствуй, Шрам! Давно не виделись! Русский язык ГРУшника был практически безупречен. — И тебе…

Лейтенант опять взял в руку красный карандаш, пододвинул к себе карту. Кудряшов, выйдя из канцелярии, приказал все еще поющим и выплясывающим пограничникам готовиться к боевому расчету. Разделившись по двое, они ушли на границу. В двадцать два часа старшина Кудряшов и пограничник Паршин поспешили…

Розин усмехнулся: — Это сторожем-то горбиться? Пришел, отсидел свое в сторожке, ушел. Деньгу, конечно, не срубишь, но все добавка. Зинка-то отощала совсем, кормить тебя, борова. — А я, между прочим, не заставляю ее. Может не работать. Пусть манатки собирает и в деревню свою валит. Надоела хуже горькой…

— Здесь. Они подождали с минуту, чтобы пыль осела, и, топоча по мягкому грунту тяжелыми сапогами, выбрались наружу. Гидрар брезгливо осматривал свои блестящие черные ботинки, на которые оседали невесомые в медленно колыхающемся воздухе коричневые кристаллики. Его безупречный костюм казался на удивление…

И так далее, и тому подобное. У меня опустились руки. Любезная моему сердцу роль скомороха-потешника вяла и рассыпалась на глазах; с тоской обреченного перелистывал я страницы отчета о расследованиях сенатской комиссии Холла, где во всех подробностях говорилось о том, чего уже современники не хотели…

– Вроде, уходить собираются, – не открывая глаз, проскрипел Олаф. – Что там, по маршруту? Швед чувствует машины. Не Рой, конечно. Там импульсы слабые. А, вот те, что покрупнее и попримитивнее, те да. Чувствует. – Сейчас посмотрю, – ответил я и тоже закрыл глаза. Сознание медленно воспаряло, просачиваясь…

И снова в прозрачном ночном небе блистали звезды, а воздух, пропитавшийся дневной жарой, неторопливо, дремотно шелестел в кронах деревьев, отдавая накопленное за день тепло и насыщаясь взамен прохладной свежестью, попутно разнося по округе птичье щебетание. …Вот только ночи, восхитительные летние ночи,…

– Хорошо, что я не скрываюсь ни от кого, иначе меня легко могли бы тут обнаружить, – усмехнулся Арис. «Что мы тут видим. Что находится рядом с этим местом? Так вот, тут находится какая-то деревня, она ближайшая, сколько же до неё километров? Ого, девяносто, девяносто пять, приблизительно конечно, но…

– Не знаю! Я попыталась узнать ответ у Морозного Цветка, но всё что я смогла понять, так это то, что ему требуется ещё очень много вкусных зомби… И чем питательней они будут, тем более качественным созреет этот фрукт. Ну и гораздо быстрее, само собой. – Более питательные зомби? Наверно он имел ввиду,…

Такое заявление Светлова сравнимо с холодным душем для Дачаева, тот стоял и чувствовал себя раздетым. Времени на анализ не было, приходилось решать здесь и сейчас. После паузы зазвучал его напряженный голос: – Серьезный ответ, но недостаточный, вы пытаетесь уйти от ответственности за судьбу планеты,…

– Здравствуй, Алёнушка, – кивнул в ответ охранник. – Ваши этажом выше. – Спасибо, – поблагодарила я, хотя и без его подсказки знала, где собираются наши. Ещё на первом курсе Игорь Кураев предложил встретиться перед экзаменами в холле второго этажа. Встретились. Потом опять встретились. И опять. И до…

Вот теперь можно посмотреть, что там такое… Выглянуть и отпрянуть обратно в тот момент, когда из носового ствола уже вырывалось пламя. От стены на лестничной площадке позади меня откололся приличный кусок. Опять же от мелкой, но очень опасной, разогнанной ударом снаряда крошки, спасли доспехи и шлем.…