Боевики

— Но у нас нет зарубежных филиалов, — сделал я неубедительную попытку. — А должны появиться! — с нажимом произнес генерал. — Ага… Теперь начинаю понимать. — Мы укажем, какие страны представляют для нас особый интерес, а ваши сотрудники закроют глаза на те операции, которые будут проводиться в этих…

— А ты что делаешь, гад? — прохрипел я. Башка гудела, просто сил нет. — Бью тебя Уголовным кодексом с комментариями, — радостно оскалился мент. — Он потолще. Итак, граждане Семенченко и Цветков тебе знакомы? — Не припоминаю таких фамилий, — ответил я совершенно честно. — Ты с ними в НИИ разговаривал,…

— Все бы хорошо. Однако этот рядовой не стал выполнять приказ… — полковник говорил медленно, четко выделяя каждую фразу и одновременно внимательно следил за реакцией своих подопечных. — Он остановил грузовик и самостоятельно ушел в горы. При этом повторно передал командование своему сослуживцу. А дальше…

— Петручо, ты как? — присел я рядом с ним и начал осматривать. — Саныч, в глазах темнеет. Головой о камни шандарахнулся. Вращает… меня, — сказал мой коллега и не сдержал рвотный позыв. — Давай помогу с парашютом, — ответил я, снимая с Петра подвесную систему и сворачивая его парашют. Затем я осмотрел…

— Ни хрена себе, — сказал Сергей и вдруг неожиданно для Олега прыгнул через яму. Прыжок был неудачным: его толчковая нога поскользнулась в грязи, и Сергей, потеряв равновесие, приземлился на самый край котлована. Отчаянно взмахивая руками, Сергей падал спиной на арматуру, но Олег молча бросился вперед…

— Что от меня нужно? — Даешь под протокол расклад по банде, как и кто убивал шадринских — тут же определяю тебя в отдельную хату. Персональный номер в Бутырке. — Стучать на братву?! — ужаснулся Пахом. — Я не буду! — Тогда идешь в общую хату, — пожал плечами опер. — И поверь, скрывать от тамошних…

Дорога была плохой, пустынной. Она извивалась зигзагами, то вправо, то влево. Попадались камни, валуны. Раз даже встретились лежащие на обочине обломки старого «Жигули», давно обгоревшего и уже успевшего покрыться ржавчиной. Наверняка остался тут с тех пор, когда гражданская война только-только набирала…

— Умрет? — сестричка прикрыла рот рукой, а врач посмотрел на нее сочувственно. — Мы все когда-нибудь умрем, Машенька, — сказал он, неторопливо и вальяжно раскрывая дефибриллятор. — Кто-то раньше, кто-то позже… — Это же человек! — воскликнула девчонка, совершенно по-бабьи всплеснув руками. — Он умирает.…

Но самым важным успехом своего «прогресстворства» в этом мире считаю не пулемёты Мадсена, Максима, пистолет-пулемёт специальный, снайперскую винтовку, разрабатываемые миномёты и прочие военные вундервафли, а появление пенициллина или чего-то на него похожего, что произвели с моей подсказки супруги Бутягины.…

— А… Я сейчас, мне только домой позвонить надо, предупредить, что… — Иди, звони, — устало махнул рукой Челищев и, увидев нерешительность в глазах водителя, вымученно усмехнулся: — Да не бойся ты за свою банку, кому нужна эта развалюха… Иди звони… Да, еще пива мне возьми пару банок в ларьке, а то…

Тот взял в руки толстое хранилище документов, вместилище подлостей, мучений, людского горя и, скривившись, посмотрел на него так, словно смотрел на змею. – А почему мы должны заниматься этим делом? – спросил он. – В конце концов, киднеппинг – не такое уж сложное явление. Я вспоминаю, что в 90-е годы…

— Я думаю, через два-три дня. Как только бумаги придут в «тринадцатую» — так и освободят. В таких случаях освобождают немедленно, по получении постановления. Наумов помолчал, глядя в окно. Листва шелестела, трепетала под легким теплым ветром. Молчал и Тихорецкий. — Что же… спасибо, Пал Сергеич. Хорошую…

Так рассуждал капитан Кольцов, чтобы не прорвались наружу боль и обида, потому что в глубине души он все-таки прекрасно понимал: ставить его, оперативника с огромным опытом (и, между прочим, с юрфаком Ленинградского университета за плечами), участковым — это все равно, что микроскопом гвозди заколачивать……

Генерал говорил что-то еще — все так же насуплено и весомо, но Александр Евгеньевич уже его не слушал — противно стало. Кто-то, может быть, и поверит в «изменения к лучшему» оперативной обстановки, но Лукашов-то работал в клинике Военно-полевой хирургии, а не в богадельне. И по личным наблюдениям хирурга…

— Не прикидывайся, ты меня узнал. У нас мало времени, слушай внимательно… Да, конечно, Андрей его узнал. На пластиковом стуле его кровати в госпитале Министерства обороны НДРЙ сидел резидент ГРУ полковник Грицалюк собственной персоной и по своему обыкновению что-то быстро жевал, не переставая говорить.…

Когда-то давно, в прошлой жизни, в фильмах о войне я видел страдания раненых, но не мог представить, насколько это больно. Теперь представляю на собственной шкуре. Но разве я такой один. — Нормально, — отвечаю доктору. — А что случилось? — Тебе повезло. Вас накрыло артиллерией. Выжил только ты. …

Старик легкими, неслышными шагами поднялся на площадку третьего этажа, достал из кармана брюк секундомер, глянул на напарника и еле слышно прошептал: — С Богом, Жора, поехали! Жора облизнул губы и быстро скользнул в прихожую темной квартиры. Вор шагнул следом, аккуратно прикрыл дверь, достал из внутреннего…

Прихорошенная нейросеть, при полном параде – черный берет с трехлучевой звездой, строгий военный мундир, всплыла в углу зрения иконкой дополненной реальности. Мико: Начинаем, Грэй! Хриплый крик команды, облетевший всю Эспланаду и многократно повторенный командирами подразделений. Первая шеренга…

Так вот — как ни паскудно в изоляторе сидеть, а человек уж так устроен, что везде обжиться умудряется. За долгие месяцы тюрьма и впрямь домом родным становится, в котором все ходы-выходы знакомы, и про каждого соседа-сокамерника известно больше, чем про собственную жену… Сокамерники, как и жены, конечно,…

— Сделаем, Максим Михалыч, — Кирилл кивнул. Мы отошли, пропуская погрузчик, который перевозил поддон с закреплённой на нём колёсной парой. — И ещё, — Кирилл огляделся по сторонам и прошептал: — В воскресенье, чтобы вы, как штык были у меня. Отказы не принимаются. — Чтобы я, да хоть одну свадьбу…