Звезда смерти
Шрифт:
Мальчики справились со своим буйным весельем и помогли мистеру Райсу погрузить оборудование обратно в машину, но дальше их мнения расходились.
Мальмстром хотел вернуться к работе в бассейне, Хэй и Боб хотели воспользоваться вновь открытыми воротами и осмотреть южный риф. Колби, как обычно, промолчал. Никто не подумал разделиться, и как ни странно, спор выиграл Хэй. Главным его доводом было, что уже давно за полдень, и лучше будет начать исследование рифа утром и затратить на это весь следующий день.
Боб, конечно, настаивал бы на том, чтобы дать возможность Охотнику осмотреть остальную
— Это кожух генератора с корабля, аналогичного моему, — сказал он. — Он, несомненно, не с моего корабля. Я уверен в этом. Если бы я только видел его, была бы возможность ошибки — вероятно, у вас, людей, присутствуют аппараты, похожие с небольшого расстояния на кожух, но я пощупал его, когда ты нырял босиком. На нем выгравированы буквы нашего алфавита.
— Но как он попал туда, если самого корабля нет поблизости?
— Я говорил тебе, что наш друг труслив. Он отделил кожух и взял с собой в качестве защиты, хотя такой груз и задержал его. Я должен согласиться, что это хорошая зашита. Ни одно живое существо не смогло бы пробить или смять металл. С грузом он должен был ползти по дну. Так меньше вероятности, что его проглотят целиком. Хитрый ход. Только он оставил нам доказательство и высадки, и того, где она произошла.
— А что он стал делать потом?
— Я уже сказал: при первой же возможности нашел хозяина. Твои друзья по-прежнему под подозрением, включая молодого человека, который улегся спать рядом с динамитом.
В соответствии с этой информацией Боб согласился воздержаться от осмотра рифа и посвятить вторую половину дня скучной работе.
Это даст ему время подумать, а подумать ему было необходимо. За свои размышления он был вознагражден одной идеей, но он не мог говорить с Охотником в присутствии других. Наконец он отказался от таких попыток и сосредоточился на выковыривании цемента.
К тому времени, когда нужно было идти ужинать, им удалось пробить пробку — по крайней мере лом проходил на ту сторону.
Обратная дорога была занята спором, достаточно ли будет этого отверстия. Вопрос не был решен, когда мальчики разошлись.
Оставшись в одиночестве, Боб тут же высказал свое предложение Охотнику.
— Ты все время говоришь, — сказал он, — что не покинешь мое тело, пока я бодрствую, чтобы я не мог тебя увидеть. Мне все равно, но я не буду с тобой спорить. Но допустим, я принесу на ночь в свою комнату какой-нибудь сосуд: бидон, ящик, что-нибудь достаточного размера, когда я усну — тут я не могу тебя обманывать — ты сможешь выйти и забраться в ящик. Если хочешь, я пообещаю, что не загляну внутрь. Потом я оставлю ящик у дома одного из ребят ночью. Ты сможешь выйти, провести проверку в этом доме и к утру вернуться в ящик. Я мог бы даже установить какой-нибудь индикатор, чтобы ты смог показать, хочешь ли ты вернуться ко мне или перейти к следующему дому.
Охотник задумался на несколько минут.
— Мысль очень хорошая, — ответил он на конец. — Но есть два недостатка, по крайней мере. Во-первых, я смогу осмотреть за ночь только один дом и до следующей ночи буду еще более беспомощен, чем обычно. Во-вторых, на время моего отсутствия ты останешься
беззащитным. В других случаях это было бы не так плохо, но ты должен помнить, что наша добыча, возможно, подозревает, что ты мой хозяин. Если за время моего отсутствия от устроит какую-нибудь ловушку, это может кончиться плохо.— Это может убедить его в том, что я не твой хозяин, — возразил Боб.
— Мой юный друг, это никому из нас не принесет добра.
Дома Боб застал отца за едой.
— Я не опоздал? — с беспокойством спросил он.
Он вошел в столовую.
— Нет, все в порядке, сын. Я вернулся домой пораньше, чтобы перехватить. Мне нужно вернуться к резервуару. Мы хотим установить формы для стен и залить их вечером, так чтобы за воскресенье бетон застыл.
— Можно мне пойти с тобой?
— Работа будет кончена не раньше полуночи. Я думаю, это не повредит. Если ты вежливо попросишь, мать, наверное, разрешит, а может, даже удвоит сэндвичи, которые она сейчас готовит.
Боб бросился на кухню, но, когда он был на полпути, мать ответила ему:
— Ладно на этот раз, но когда пойдешь в школу, все это кончится. Договорились?
— Договорились.
Боб уселся напротив отца и начал его расспрашивать. Мистер Киннэйрд отвечал ему, не переставая есть. Бобу не пришло в голову спросить, где «джип», но он понял это, услышав сигнал снаружи. Они вышли вместе, но в машине было место только одного. Там уже сидели отцы Хэя, Колби, Райса и Мальмстрома. Мистер Киннэйрд обернулся к Бобу.
— Я забыл сказать. Тебе придется взять велик. И домой придется добираться на нем. Все еще хочешь идти?
— Конечно.
Боб повернулся к крыльцу, где стоял его велосипед. Остальные мужчины удивленно посмотрели на мистера Киннэйрда.
— Ты хочешь, чтобы он был там, когда мы будем заливать формы, Арт? — спросил старший Мальмстром. — Тебе придется выуживать его из цемента.
— Если он не может до сих пор присмотреть за собой, пора нам обоим об этом знать, — ответил отец Боба.
Он взглянул в том направлении, где исчез Боб.
— Если верить в наследственность, он не попадет в опасное положение, — заметил плотно сложенный Колби.
Он подвинулся, чтобы освободить место в машине. Он говорил с улыбкой, чтобы смягчить свои слова. Мистера Киннэйрда эта реплика, очевидно, не затронула.
Рыжий шофер развернул «джип» и двинул его по дороге. Боб ехал сзади, усиленно крутя педали. Поскольку расстояние до главной дороги было невелико, а поворот крут, Бобу удавалось держаться рядом с машиной, но на главной дороге «джип» быстро ушел вперед. Боб не догонял его. Он проехал через деревню, добрался до конца дороги, оставил велосипед и пошел дальше пешком.
Солнце село, и с тропической быстротой опустилась тьма.
Однако на строительной площадке недостатка в свете не было. Там, где было необходимо, стояли мощные переносные прожектора. Все они питались от одного генератора, смонтированного на тележке, стоявшей в углу площадки. Некоторое время Боб занимался изучением этой установки, только что не разбирая ее на части.
Затем он побрел к задней стене, где поднимали формы, и, применяя принцип, давно испытанный мальчишками, некоторые время помогал, поднося всякую мелочь.