Чтение онлайн

Для столь опасной характеристики в твоем голосе многовато приязни и уважения. Чую, не все между вами просто. Такие разумные из благотворительности сироток не пригревают.

– Он поручился за меня перед тайным обществом, будучи мальчишкой, я был покорен, харизматичный лидер щедро делящийся знаниями, открывающий головокружительные перспективы и ведущий к Цели. Сделать доступными запрещенными старыми маразматиками знания, стать равными великим магам прошлого, перестать давать магии цвета, страшась самих себя, перестать прятаться, как жалкие крысы, от маглов, страшась привлечь к себе внимание. Я увидел свет в конце туннеля, и принятие "метки" казалось смешным условием, разве может мотылек знать, что манящий его огонь спалит крылья дотла?
– чувствовалось, что мужчина грустно и иронично улыбается, погрузившись в картины собственного прошлого.
– Я учился, как одержимый, брал все, что мне могли предложить, и воспринимал запреты министерства не более, чем досадной помехой, не делая различий между лечебной магией и пытками людских душ, я действительно верил, что у знаний нет определенного полюса. Меня считают самым молодым мастером зельеварения столетия, но в темных искусствах я достиг потолка на несколько лет раньше. Робкий талант к составлению

заклинаний превратился в завидное умение, после чего Темный Лорд обратил на меня свою благосклонность, еще вчера пренебрежительно кривившиеся детки аристократов вдруг разглядели во мне человека, приняв факт моего существования, как сильной фигуры. Достижения в дуэлинге же, будучи обязательным для всех ПCов, не казались чем-то значимым, но позволяли держать голову гордо во время не частых выходов в свет. "Сиятельному" обществу чистокровных снобов и обличенных властью я предпочитал прохладу лаборатории, обставленной по последнему слову магической науки, мог ли я ранее о таком мечтать, с упоением отдаваясь экспериментам? Я не помню момент, когда советы Лорда сменились приказами, а интересные идеи разработкой ядов различной интенсивности воздействия. Однажды я словно очнулся и осознал, что держу в руках яд, в течение семи часов причиняющий невыносимые муки, удерживая при этом в сознании и не дающий возможности лгать, а после - длительная агония и неотвратимая смерть. Трудно описать мой ужас осознания, куда меня привела жажда знаний, но все же сумел вернуть хладнокровие и начать интересоваться событиями, в на тот момент уже переставшим быть тайным обществе. А вне лаборатории уже давно шла война. Люциус, которого я ненавязчиво выловил одного, пугал заледеневшим выражением и глазами, не отражающими и грань эмоций, не буду рассказывать, что и как долго делал, прежде чем он согласился на разговор и пригласил меня в мэнор, сумев не привлечь лишнего внимания "соратников". На своей территории Малфой, казалось, чуть расслабился и терпеливо выслушал мой сбивчивый лепет, снес беганье из угла в угол и никак не прокомментировал размахивание руками и снесенную с камина вазу. Замолчав, я ждал, что меня обольют презрением и выставят за порог, стыдясь давнего поручительства перед учителем и сюзереном, но ответом мне была сгорбленная в кресле, потерявшая привычный лоск фигура с застывшим лицом, выражающим усталость и застарелое отчаяние. Я думал, что напуган, но лишь теперь ясно осознал: услышанное уничтожит все, во что я верил, и трудом поборол малодушное желание сбежать. Слушая ровный, усталый голос вдруг ставшего таким человечным Люциуса, я не мог поверить в степень собственной слепоты: харизматичный лидер превратился в одержимого властью и малоадекватного незнакомца, не гнушающегося пытать и испытывать яды на собственных сторонниках. Старшее поколение Псов выкошено полностью Орденом феникса под предводительством незабвенного Дамблдора, позиционирующего себя опорой света против мирового зла, прикрываясь громкими лозунгами, обезглавливая древнейшие и благороднейшие рода, не брезгуя забирать "на воспитание" сирот, обирая их "во имя всеобщего блага". И у него, Люциуса, уже два года как не стало отца, сгоревшего в три дня от драконьей оспы. Зимой. В Англии. Как и еще одиннадцать глав родов, включая Поттеров, категорически противившихся вступлению наследника в орден. "Какое совпадение, не правда ли, Северус?" А у меня в голове билось только одно: "Что с Лили?!" Не помню, чем закончился наш разговор, мне понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя и осознать, что Малфой абсолютно прав и моя любимая бьется на смерть с теми, кого я лечу и снабжаю не безобидными зельями, более того, она ждет ребенка. И я совершил очередную ошибку: пошел на поклон к Дамблдору. О, он принял меня с распростертыми объятиями, рассыпался в "ласковых" улыбочках и речах о втором шансе для раскаявшихся, выгораживал перед орденом, скромно названным в честь собственного фамильяра. И вот я уже шпионю для презираемого человека, способного отправить беременную девушку на передовую и покорно варю зелья для обеих сторон, довольствуюсь туманными обещаниями беречь миссис Поттер. Позже был спектакль с пророчеством, столь отвратительно срежессированный и фальшивый, что я без задней мысли передал его Лорду, дерзнув высказать свое отношение к подобному цирку. Мог ли я подозревать, что согласившийся с моими выводами Воландеморт отправится к Поттерам убивать годовалого ребенка, но уничтожив его родителей, падет сам, поставив в ночь Хэллоуина многоточие в неоднозначной войне, позже названной первой магической? Мне было плевать на происходящее вокруг, не видел смысла не то что скрываться от ареста, даже просто жить дальше. Неделю я пробыл в самой страшной тюрьме в мире, можно много говорить об Азкабане, но передать словами, как секунды растягиваются в часы блуждания в собственных кошмарах, невозможно. Когда пришел Альбус, я согласился на все и, опутанный обетами, был отпущен под поручительство, уже почти десять лет я выполняю его приказы, небрежно замаскированные под просьбы, но я ничего не забыл, его обещание защитить Лили, как сделал причиной гибели любимой. Сам себе напоминаю злого пса, закованного в строгий ошейник и мечтающего вцепиться хозяину в глотку, годы идут, и надежда становится все призрачней, и когда-нибудь, по привычке выполняя команды, я забыл бы о гордости и перестал бессмысленно скалить клыки. Кто мог знать, что я поймаю собственную падающую звезду? Ты со мной часа три, а моя жизнь необратимо изменилась. Я сделаю все, чтобы тебя защитить, верь мне, Звездочка.

Мы молчали, слушая уютное потрескивание дров в камине, думая каждый о своем. Жалела ли я запутавшегося мальчишку? Не знаю. Может, эта истина покажется жестокой, но все, кому не объяснили в детстве разницу между хорошо и плохо, должны прийти к пониманию сами, и путь сей никто не назовет легким. Не считаю правильным оскорблять жалостью того, кто создал себя сам, сумел признать ошибки, принял слабости и не сломался.

– Я верю, Север. Но защищаться мы будем вместе.

Не дожидаясь ответа, я позволила себе заснуть, впереди вся жизнь, старший, мы сумеем найти место, где будем счастливы, а посягнувшие на нашу свободу умоются кровью. Я была достойной ученицей Цветка Южной Полуночи из дома Темноты, называемого Кровавым Лепестком, я не посмела бы подвести родителя.

Северус Снейп

С трудом вспомнив, как мадам Помфри утешает ревущих младшекурсников попавших, к ней с травмами, решил последовать примеру более опытной коллеги и погладить дите по голове. Астра, казалось, сжалась еще больше, представив со стороны здоровенного дядьку с мордой кирпичом,

нависающего над ребенком и тянущего немытые грабли, чуть не плюнув от досады, мысленно выругался. Вторая попытка, медленно, словно к дикому зверьку, протягиваю руку и почти невесомо провожу по волосам. Мерлин, они словно пух, даже страшно становится, она словно олицетворение хрупкости, как такое может существовать? По поведению девочки не скажешь, что она из сказочного мира добрых волшебников и цветных феечек.

Подумав, что сидя буду все равно слишком сильно нависать, преодолел внутреннее сопротивление и прилег на кровать.

– Рассказывай, - когда только подевалось красноречие? Но безобидное предложение сработало, как катализатор, и меня накрыло волной сумбурной информации.

Я слушал и внутренне ужасался, ребенку нужно выговориться и выплеснуть стресс, не рискуя задавать вопросы, тщательно запоминал сказанное, чтобы позже проанализировать и сделать выводы.

Астра родилась в мире, где взаимоотношения между полами строятся на праве сильного. Отец, если имеет достаточный вес и авторитет в обществе, может защитить дочь только от убийства. Участь слабых незавидна, через насилие их сила отбирается, и "пустышка" умирает, чаще всего процесс поглощения растягивается на годы, ведь сыновья наследуют силу родителя, а девочки... есть шанс суметь уберечь или пристроить хорошему владельцу. Да, позволившая пристроить себя "в хорошие руки", считается имуществом, и детей от таких не заводят, не желая ухудшать породу, мир другой, а аристократы - селекционеры те же. А отец у Звездочки не простой, лично обучал с момента, как начала ходить, и чертовы педофилы даже не смели облизываться на ее силу. Но против закона не пошел бы даже он, и в срок отошел в сторону, наблюдая из тени за борьбой младшей дочери за право считаться достойной, за свободу и возможность выбирать. Нужно обязательно узнать, что же за борьба такая, явно не шахматы, слишком многое вкладывается в это понятие. А пока я отчетливо понял чувства девочки, оказавшейся в другом мире в толпе магов и без защиты отца, понятно отчаяние, с каким она в меня вцепилась, лучше один, чем... страшно представить ожидаемую ею картину. А ведь она торговалась, нет, я это понимал, но лишь теперь прочувствовал, в каком положении она держала лицо и до последнего отстаивала свои интересы. Задумчиво смотря на сияющую золотом в отсветах камина макушку, я чувствовал растущее в груди уважение к стойкости и силе духа маленькой девочки, уже мысленно называемой своей.

– Столько сделать для свободы, и вот я запечатлена, да еще и на мужчину, - проговорила Астра и, резко замолчав, замерла.

"Чего же ты ждешь от меня, девочка?" - напрягся я.

Не стоит обманывать себя, ее поведение очень даже понятно, когда-то так же ждал удара от папаши, чтоб ему на том свете икалось. Вряд ли тебя бил отец, слишком восхищенно и благодарно о нем говоришь, значит, опять дело в обряде. Неужели покровитель, как она называла меня, имеет право на физические наказания? Не радует, что по умолчанию считаюсь теперь такой тварью. Царь и бог получается? Не нравится мне это, будем ломать шаблон.

Разувшись, снял мантию, на пол ее, к мордреду педантичность, плотно завернул ребенка в плед и, даже не вздрогнув, позволил подлезть под руку и прижаться к боку теплому тельцу. Паника по поводу легкого одеяния Звездочки прошла еще на полпути к моим покоям, дошло все же, что наверняка она воспользовалась аналогом наших согревающих чар, иначе бы выдала себя: замок в апреле - не самое комфортабельное место. Даже стало совсем чуть-чуть неудобно перед фениксом, весьма неласково отшвырнутым от Астры и коллегами из-за агрессивного поведения, нужно будет извиниться, не перед всеми искренне, но это частности.

Я планировал немного рассказать о себе, сократить дистанцию и ответить взаимностью на откровенность. Почему общие фразы превратились в подробный, обнажающий чувства и душу пересказ, я не могу сказать. Может, чувствуя молчаливое сочувствие и поддержку, что мне искренне обещали бирюзовые глаза, словно говорящие, что я больше не один, что у меня есть собственная маленькая Звездочка. И я обещал в ответ беречь и защищать от всего мира, только бы она поверила и приняла старого мизантропа, нежданно обретшего надежду. Надежду, что замаячивший впереди огонек окажется не ловушкой, а светом в окошке дома, где его всегда ждут.

– Я верю, Север. Но защищаться мы будем вместе, - твердо ответила Астра и через секунду уже крепко спала, доверчиво устроив головку на моем плече, оставив меня непривычно счастливо улыбаться. Я понял, малышка, я больше не какой-то мужчина, а Север. И даже непривычное сокращение имени не раздражало, а казалось позволенным только ей таинством, особой степенью близости. Пусть тебе приснятся добрые сны, Звездочка, а мне о многом нужно подумать.

Астра

Я сидела за слишком большим для меня столом заваленным, десятка два точно, книжками "для самых маленьких" и анализировала постепенно открывающуюся мне картину мира, кропотливо, словно пазл, сопоставляя кусочки информации. Два дня прошло с моего "попадания", а кроме пары разумных и горы самой разной литературы я ничего не видела. Север словно боится, что стоит ему отвернуться, мне приспичит бежать искать неприятности на свою белобрысую голову. Странный он. Если бы инстинкт самосохранения был для меня незнакомым понятием, недолго бы я пробегала свободной. Сидела бы в ногах самого шустрого старшего и выслушивала приказы, не смея глаз поднять, нет уж, пока не узнаю основные законы мира, а главное свои права и обязанности ноги моей не будет за порогом безопасной территории.

Когда я проснулась на следующее утро не сразу поняла, где нахожусь, но крепкие нервы мне достались от незабвенного родителя и выручили в очередной раз, позволив быстро придти в себя. Поистерила вчера и хватит, будь любезна держать сопли в себе и не давать повода старшему стыдиться тебя и сожалеть о связи с недостойной. Спину ровно, грудь вперед, лицо расслаблено и пошла, интересно даже, что день грядущий мне готовит.

Отрешенный взгляд "в никуда", нахмуренные брови и кончик пера во рту, Север явно пребывает в нелегких раздумьях, и судя по изрядной пожованности писчей принадлежности уже давно. Ненавязчиво сунула нос в бумаги, интересно же что кроме меня способно выбить мага из колеи, но он уже пришел в себя и, выплюнув перо, ненавязчиво накрыл документы рукавом мантии.