Звезда Севера
Шрифт:
Матерь не ответила. Зато ветер швырнул в окно щедрую порцию снежинок — те облепили стекло и сползли вниз, оставляя влажные следы.
— А вот ты мог быть и на моей стороне, — упрекнула его Эви.
Когда-то только ветер поддерживал ее, давал ей хоть какое-то чувство свободы, приносил воспоминания с Севера и обнимал в минуты отчаяния. Теперь же она была заперта в клетке и одинока как никогда несмотря на присутствие сестры и друзей.
С того момента, как Элия сообщила, что Эрон уехал, дни сменялись один за другим, и Эви шла на поправку и терпеливо ждала, когда он вернется. Она пообещала себе, что не будет судить его заранее и придумывать лишнее, но он все не возвращался, и мысли, одна ужаснее другой,
Эви гнала от себя эти образы, потому что обещала доверять и любила. Но Эрон даже не прислал весточки, хотя Тирэн упомянул, что его высочество в полном здравии. И чем больше крепло ее здоровье, тем меньше оставалось терпения.
В конце концов, когда она, как выразилась Элия, потеряла остатки гордости и невзирая на всеобщие увещевания собралась ехать к нему сама, повалил такой снегопад, что даже о коротком путешествии не было и речи. Сугробы, отрезавшие их от мира, через несколько дней превратились в сероватую густую кашу, и Эви понадеялась, что скоро все растает и можно будет отправиться в путь. Однако после очередных коротких заморозков каша превратилась в неровные наросты льда, а затем опять выпал снег, который, в свою очередь, сменился проливным дождем. Теперь же за окнами снова летели белые хлопья, будто сама природа издевалась над ней.
Эви подышала на холодное стекло, бездумно заскользила пальцем по запотевшей поверхности, но тут же стерла написанное имя. Ей же не пятнадцать, в конце-то концов.
— Давненько в наших краях не было таких суровых зим, — раздался за спиной голос Нэссора.
Он точно так же был заперт вместе с ней, но, кажется, абсолютно не волновался по этому поводу. Может, сказывалась натура затворника, а может, ему нравилась смена обстановки, кто знает.
— У меня дома вы бы вспоминали эту зиму с радостью, — ответила она.
Ее злило, что все указывали ей на непогоду так, будто от имения Эрона их отделяли не два дня пути по заснеженной и обледенелой дороге, а неделя по непроходимым оврагам и ледникам. Будь у нее меховой плащ, она бы легко выдержала даже поездку верхом, но все словно сговорились! Нэссор твердил, что она еще не окрепла и непременно подхватит какую-нибудь хворь. Элия возмущалась, что ее поведение — позор для дочери конунга и вообще для женщины. Тирэн отказывался выпускать ее из плена своего гостеприимства, потому что «если с несравненной Звездой Севера что-нибудь случится, его высочество лишит покорного слугу головы». Можно подумать, его высочеству было до этого дело, когда он оставлял ее одну…
— Он вернется, — сказал Нэссор.
Несмотря на растущую обиду и отчаяние, Эви надеялась, что так и случится. Она все еще верила, что Эрон не бросил бы ее, не будь на то очень веские причины. Но почему тогда он не оставил даже записки? Не прислал никакой весточки?
— Предлагаете терпеливо ждать и ничего не делать? — Она обернулась.
— Почему бы и нет? Разве вам неприятно наше общество? — поинтересовался садовник, и его губ коснулась лукавая улыбка. — И может быть, когда вы перестанете противиться судьбе, Матерь прекратит показывать свою… заботу о вас.
Заботу. Эви фыркнула.
— Значит, все думают, что это я виновата в непогоде?
— Вы избранная, не забывайте об этом.
— Избранная… я до сих пор не понимаю, что это значит. — Она потерла озябшие плечи под шерстяной накидкой и снова повернулась к окну. — Видимо, что когда-нибудь в народе сочинят легенду о том, как мой покинутый возлюбленным и несчастный призрак одиноко бродил среди гор, пугая местных разбойников.
Нэссор
хохотнул.— Ну-ну, милая, не надо драмы. У вашей легенды обязательно будет счастливый конец, поверьте. Все будет хорошо.
Все будет хорошо. То же самое сказала ей Матерь во сне. Или то была не она? По крайней мере, все остальные ее слова сбылись, и с ее помощью удалось спасти Элию, но какой ценой…
Эви часто задумывалась, как странно из мелочей складывается судьба. Илиас сговорился с горной бандой, обиженной на притеснения со стороны нового принца, и хотел с их помощью отомстить. Он понимал, что уже не сможет победить ни силой, ни артефактами, поэтому хотел обменять жизнь Элии на свою неприкосновенность. План был прост — вынудить Эрона дать слово истинного сына не использовать дар и не причинять Илиасу вреда ради ее сестры, а затем убить его и заполучить ее, Эви, себе.
Если бы Элии не удалось сбежать среди ночи? Если бы Эви не проснулась и не послушала странную женщину из сна? Если бы она разбудила Эрона? Если бы сестра не споткнулась, чудом оставшись в живых? Если бы стрела попала чуть ниже…
Так много больших и маленьких если бы, от которых голова шла кругом. И единственное огромное — если бы Эрон вернулся…
В одном Нэссор оказался прав. Как только Эви решила довериться Матери и перестала рваться к Эрону, погода наладилась, выглянуло по-весеннему теплое солнце, и за окнами застучала капель. В таких условиях было еще сложнее оставаться на месте и ждать, но каждый раз, когда ее сердце сжималось от дурных предчувствий, она повторяла себе: «Помни, что все будет хорошо». В остальном же садовник ошибся.
Эрон так и не вернулся.
***
Дни шли — монотонные и бесконечно длинные. Несмотря на слегка натянутые отношения, сестры много времени проводили вместе. Тирэн развлекал их по вечерам веселыми байками о своих торговых путешествиях, Нэссор пересказывал старые легенды о богах и истинных детях. А как только дороги просохли, их навестили лорд Фрэйл и леди Инэль, живущие неподалеку. Они буквально светились от любви друг к другу, временами забывая, что вокруг них существует кто-то еще, и Эви была бы искренне счастлива за друзей, если бы ее собственное сердце не разбилось об жестокую правду.
На осторожный вопрос, не слышали ли они что-нибудь про Эрона, Инэль сочувственно сжала ее руку, но ответила честно. Его высочество недавно заезжал к ним, а затем направился в Белый замок.
Он проехал мимо имения Тирэна. Мимо нее.
В тот вечер Эви не вышла к ужину. А на следующее утро отказалась от завтрака. Ей понадобилось несколько дней, чтобы собрать по крупицам свою гордость и снова начать смотреть на мир прямо и с поднятой головой. Больше она не собиралась ждать Эрона или ехать за ним. Матерь просила верить, что все будет хорошо, но это не означало, что Эви должна покорно сидеть на месте и терпеть пренебрежение к своей персоне. Раз уж она никакая не маэле и не жена, то сама вольна выбирать, как ей жить дальше.
После недолгих размышлений Эви решила послать весточку Нэн, и, если такое возможно, посетить храм, а потом написать Интии о желании воспользоваться давним приглашением и присоединиться к ней в поездке по континенту. Она как раз сочиняла одно из писем, постоянно отвлекаясь на птичий гомон под окнами и непривычную суету за дверью, когда в ее комнату постучала служанка Тирэна.
— Госпожа, там приехал важный лорд из столицы! Он желает вас видеть.
Девушка выглядела взбудораженной, ее глаза расширились от восторга, — ну, еще бы, за последние месяцы у них только и бывали, что важные гости, а тут очередной! — и Эви передалось ее волнение. Забыв о недописанном послании, она вскочила, едва не опрокинув чернильницу, но взяла себя в руки.