Чтение онлайн

Он шел по самой кромке воды и за ним оставались круглые следы лап — ног. Промокшие и отяжелевшие от воды, редкие ветки — почерневшие, без листьев, лежали в глине, блекло отсвечивали.

Было спокойно, тихо и торжественно.

Брик дошел до небольшого холма, за которым сразу начинались деревья леса, остановился у старой, кривой коряги, торчавшей из воды в шаге от берега и тихо вздохнул.

Он постоял так, глядя куда — то в глубь темной воды и произнес:

— Здравствуй.

Брик прислушался к себе.

Не было горечи и чувства утраты. Ему было хорошо и покойно, словно он пришел откуда — то издалека домой.

Отойдя под земляной

бугор, из которого торчало одинокое, лысое деревце, Брик тяжело опустился на жухлую траву и, откинувшись назад, прислонился к стволу дерева, закрыл глаза.

Еще рано.

Еще не видны звезды.

Их еще загораживает темнеющее, синее небо Ора.

Лайксу.

Конечно же, ее здесь не могло сейчас быть. Но Брик верил, что в то время, когда он думает о ней, то там, в далеком радостном мире, Лайксу вспоминает о нем, и они словно приближаются друг к другу, знают мысли и чувства друг друга, могут взяться за руки и идти куда — то, ни о чем не заботясь — просто и легко…

Брик уснул.

Ему снился сон.

Высокое синее небо, наполненное звоном покоя, висит над ними — вечное, мирное, и они с Лайксу идут рядом, и свежий ветер обдувает их лица, и впереди только мир и простота жизни — легкой и радостной.

Разве они расставались?

Нет.

То был сон — дурной, нехороший сон, который гонится прочь осуществленной надеждой, и уже не помнится, потому, что они вместе и никогда не расстанутся…

Он проснулся внезапно, от голосов — резких, чуждых, лишних здесь. Брик открыл глаза и еще, не придя в себя ото сна, заморгал часто, не понимая, как он здесь очутился.

Луна заливала все вокруг бледным, стальным светом, разделяя краски и оттенки мира на черное и светло — серое, вода в реке блестела, как гладкий металл.

Их было пятеро.

Люди.

Они стояли рядом с Бриком, в нескольких шагах — по двое с каждой стороны и один прямо перед ним — тощий, в расстегнутой светлой рубашке, он держал в левой руке рюкзак, а в правой удочку, уперев ее рукоятку в землю.

Брик медленно поднялся.

— Он все — таки проснулся, — произнес один из тех, что стоял слева от Брика: — Ночь, а он спит. Мышей не ловит.

Брик смотрел на тощего, смотрел не понимая, чем тот привлек его внимание.

— Он уже поужинал, — голос справа, насмешливый и низкий: — Драку много есть нельзя, а то он разжиреет и не сможет таскать свой толстый зад.

Прозвучал общий смех.

Тощий смотрел на Брика молча и на его губах — узких и тонких, блуждала задумчивая улыбка.

Брик вдруг понял, что его привлекло в тощем рыбаке — запах.

— Он, что тут один? — Спросил второй, стоявший слева: — И не боится темноты?

— Ему незачем бояться. Кому нужна его старая, линялая шкура?

— Так он вроде бы не стар. И пушистый.

— Нет, мне кажется он облезший. Может даже блохи есть.

— Блохи? Нет. Блох он давно выкусал. Поел и лег спать.

Снова дружный смех.

— Он молчит. Может это не говоряший кот? А, Шек? Может они мутируют и превращаются в обычных котов?

— Кто его знает, блохастого, может и немой. Эй, скотина, ты немой?

Запах шел от тощего.

Тот запах.

Запах, который Брик запомнил навсегда, как боль от прикосновения раскаленного железа, как детский, ночной кошмар.

Запах медальона, давно выветрившейся, но не забытый Бриком.

— Точно немой. И в такой пушистой шкуре. Рук, тебе шкурка не нужна? Под ноги у камина — самое то!

— Камина нет.

— А ты сделаешь камин.

Шкура зато уже есть.

Брик полез в свою сумку, висевшую на поясе, достал из нее почерневший от времени стальной медальон, подержал его в руке и бросил под ноги тощего рыбака, сказал:

— Ты обронил.

Тот нагнулся, взял медальон в руку, повернулся к свету Луны, и присмотрелся. Брик не видел черты его лица. Возможно они изменились, возможно тот вспомнил свою потерю.

— Что он там тебе бросил?

Тощий рыбак с поспешностью сунул вещицу в карман своей рубашки, небрежно ответил:

— Дрянь.

Но Брик услышал в его голосе надлом, какой бывает с людьми, пытающимися скрыть беспокойство.

«Помнит ли она меня?» — подумал Брик.

Он стоял перед этими, замолкшими вдруг, людьми, когда слева на него обрушился первый удар — в бок, колющий, пронзительный. Воздух из его легких вылетел — с хрипом, со смешным иканием, над головой драка блеснула справа сталь второго ножа. И снова удар — в спину, под правую лопатку.

«Лайксу…»

Он чуть присел, но удержавшись от падения, снова распрямил подкосившиеся ноги, поднял голову.

«Помнит ли?…»

Удары посыпались одновременно — ослепительные в своей боли, душные, муторные.

Он все еще стоял, не двигаясь, как изваяние — упрямо глядя перед собой в никуда. Весь мир, вспыхивающий искрами разноцветной боли, закрутился вокруг Брика, наполнился удушающей дурнотой, его качнуло в сторону и вдруг стало легко.

Легко и просто, когда перед тобой только хорошее, только радостное…

Брик не почувствовал, как при падении, уткнулся своим мохнатым, покрытым шрамами лицом, в сырую, вонючую глину берега, не заметил впившихся в шею, длинных, охотничьих лезвий ножей.

Вот, он уже идет к ней навстречу, заранее улыбаясь, готовый встретить свое счастье… Высокое — высокое небо над головой — голубое, яркое, новое. И веяние чистой прохлады…

Драк Брик умер.

В просторном, с низким потолком помещении древнего бункера, где за большим, вытянутым столом из красного дерева, сидели собравшиеся, было жарко и душно. У закрытой, бронированной двери, неподвижно застыли четверо офицеров Космической Безопасности — два зарянина и двое флориан. У противоположной к двери стены, сидя на стульях, скучали три человека в серых, строгих костюмах, а рядом с ними был поставлен большой, окрашенный в черный цвет ящик, с двумя мощными ручками по бокам. Сверху ящика, на его гладкой, черной крышке, мигал зеленый огонек сигнального индикатора.

— Это немыслимо, — Ын Сый, секретарь ССМ по связям с общественностью, худощавый, с вытянутым лицом, сорока трехлетний человек, сидел за столом, скрестив пальцы рук и положив их перед собой, смотрел на сидевшего напротив флорианина: — Как? Нет, я конечно же, понимаю, нам уже доложили из группы Скалта Бо… Три с половиной миллиарда человек в одночасье превратились в полных идиотов! Акавия — один из ведущих миров Содружества, уже…

— Ын, — седой флорианин, член ССМ — Хмро Чил, нетерпеливым жестом мощной руки — лапы, остановил речь Ына Сыйя: — Оставим Акавию. Дойдем и до нее, — он посмотрел на сидевших за столом, сказал: — Из четверых введенных в курс дела членов ССМ, двое здесь. Любое решение нами принятое сейчас, будет одобрено и отсутствующими. Давайте уже перейдем к конкретике. Катастрофа на Акавии — предмет постоянных обсуждений. Мы собрались здесь не за этим.