Чтение онлайн

Откинувшись спиной на дверной косяк, я мрачно посмотрел на Вовчика и глубоко затянулся сигаретой. Похоже, я недооценил его или просто поторопился. Что-то я не учел в его настроении — вон он как резко переменился. Я решил снова поменять тактику, чтобы хотя бы закрепить то, чего уже удалось добиться… Если только это еще не потеряно безвозвратно из-за моей идиотской спешки.

Решив так, я сказал то, что, в общем-то, и в действительности думал, поскольку парня этого мне стало по-настоящему жаль. Кто знает, сложись у него жизнь по-иному, может и не был бы он таким?

— Послушай, Володя. Поверь мне, если ты сделаешь то, о чем я прошу тебя, то обещаю, что сделаю

все от меня зависящее, чтобы тебе скостили срок до минимума. Не надо обманываться, совсем безнаказанным тебе остаться не удастся. Но ведь есть свидетель, что кассиршу ты убил непреднамеренно, и в захвате заложников не участвовал. И если ты мне поможешь…

Вскакивая на ноги, Вовчик яростно выкрикнул:

— Нет! И заткнись, хватит. Я-то думал, ты со мной и правда по-человечески, а ты ради шкуры своей… Не верю тебе! Всем не верю! Каждый только под себя гребет.

Я сделал попытку возразить, но он рявкнул еще злее:

— Заткнись, я сказал! Закончены разговоры. Еще полчаса, и я отсюда уеду. С Ханыгой и деньгами. А через несколько часов мы будем за бугром. И тогда разбирайтесь тут сами, кто чего хочет. А я не идиот добровольно в зону идти. С меня хватит и одного раза.

Смерив его мрачным взглядом, я решил использовать свой последний козырь, который приберег на крайний случай. Чуть передвинувшись в сторону, я открыл подвешенные к косяку гранаты, щелчком откинул в сторону сигарету, и мрачно сказал:

— Ты был неосторожен, Володя, что посадил меня сюда. Ханыга не похвалил бы тебя за это.

Увидев гранаты, он побледнел, поняв свою оплошность, и его рука медленно потянулась к пистолету. Я слегка потянул пальцем чеку за кольцо и предостерегающе сказал:

— Вот этого делать не надо, Володя. Если ты вытащишь пистолет, то я выдерну чеку и ты едва ли успеешь скрыться за углом. А мне все равно, какой смертью помирать: от твоей пули или от взрыва. Подойди ближе и сядь. Хоть ты и не хочешь со мной говорить, но сделать тебе это все же придется.

Загипнотизированный моим взглядом, он покорно подошел, поднял еще один стул и осторожно опустился на него. Судорожно сглотнув слюну, спросил, не спуская глаз с моей левой руки:

— Чего ты хочешь?

Криво усмехнувшись, я ответил:

— Я только что говорил тебе, чего я хочу… Мы поменялись ролями, не правда ли? Теперь ты у меня в руках, и я диктую тебе свои условия. Забавно. Как ты себя чувствуешь в моей роли? Немного страшновато, да? А мне просто замечательно в твоей роли. Но, в отличие от тебя, я хочу обратного. Я хочу спасти свою жизнь, жизнь еще шестерых людей и попытаться помочь тебе. На Шарина мне, признаться, глубоко и нежно наплевать, его заслуженная пуля ждет. Но тебя я хочу удержать, чтобы ты не стал таким же, как он. Впрочем… Ты таким не станешь, нет в тебе его звериной жестокости. Он называет это трусостью, а я считаю, что в тебе еще не все человеческое пропало. Ты знаешь, я мог бы сейчас потребовать, чтобы ты освободил мне руку и отдал мне оружие, но я не стану этого делать. Я надеюсь, что ты пойдешь на этот шаг добровольно, и добровольно же поможешь мне обезвредить Шарина…

Честно говоря, здесь я тоже немного блефовал. Сделать так было бы лучшим вариантом, чем то, что я задумал, но я боялся, что Вовчик может перехватить мою левую руку, если подойдет ко мне вплотную, и тогда моя затея окончательно лопнет. А выдернуть чеку и удерживать предохранительную скобу раненой рукой я не смог бы. Держать в руках Ф-1 мне было не впервой, и я знаю, что пружина на ней стоит достаточно мощная. Во всяком случае для моей ослабевшей от раны руки. Я не смог бы удержать

скобу и нескольких секунд. А если я не выдержу скобу и отпущу ее, а взрыва не последует, а так оно и будет, то все кончится для меня весьма плачевно. Вовчик либо заорет, либо выстрелит с перепугу, и тогда появится Шарин. А с этим зверем разговор получится коротким, я ему уже давно глаза намозолил. И потребовать у Вовчика ключ от наручников, чтобы освободиться самому, я тоже не мог. Не удастся мне одновременно удерживать скобу и снимать наручники.

Словом, я решил рискнуть и пошел ва-банк.

— Так вот, Володя. Я мог бы это сделать, но не стану. Я хочу дать тебе шанс исправить хотя бы часть своих ошибок. Как ты думаешь, почему я так уверенно говорил, что из вашей затеи ничего не получится?

Заикаясь от испуга и неожиданности, Вовчик проблеял едва слышно:

— Н-не знаю.

Снисходительно усмехнувшись, я пояснил:

— Потому что мне совершенно точно известно, что спецназ уже разработал операцию по нашему освобождению. Более того, я знаю, что она начнется с минуты на минуту. До сих пор они не начинали только потому, что у вас было слишком много заложников и кто-то неизбежно пострадал бы. А теперь, как ты сам понимаешь, риск значительно уменьшился. Я же хочу, чтобы не пострадал вообще никто и чтобы у тебя был шанс заслужить снисходительность суда.

Облизав пересохшие губы, Вовчик выдавил:

— Так вот ты о чем с дружком своим, Безугловым, перестукивался?

Я удивленно приподнял брови.

— Так ты видел? Что же ты Шарину не сказал?

— Тебя, дурака, жалко стало.

Посмотрев на его серьезную физиономию, я убедился, что он не шутит и говорит искренне. И ведь он действительно меня спас от смерти, как минимум один раз. У Шарина рука не дрогнула бы меня добить. И если бы не Вовчик, то так бы оно и случилось. Мне стало даже неловко за то, что я подвергаю его такому испытанию, но сейчас не до сантиментов. К тому же он сам во всем виноват.

Твердо посмотрев в его испуганные глаза, я жестко сказал:

— Ты полагаешь, что сейчас вы с Шариным находитесь в безопасности оттого, что гранатами все окна и двери обвешали? Ошибаешься. Все эти фитюльки, — я качнул пальцем гранату за кольцо, — вам не помогут. Это просто учебные болванки, набитые песком. Понял? И спецназовцам достаточно аккуратненько снять одну из решеток в любой комнате на выбор, тихонечко проникнуть внутрь… Ну, дальше ты, наверное, и сам можешь представить.

Вовчик недоверчиво посмотрел на меня.

— Врешь, Степанов. Признайся, что на понт берешь.

Я не удержался от садистской ухмылки.

— Может и вру… Хочешь проверим?

И еще немного вытянул чеку. Вовчик отшатнулся от меня и едва не упал вместе со стулом. Выставив вперед руку, он жалобно и тихо вскрикнул:

— Не надо!..

Посерьезнев, я спросил:

— У тебя с собой ключ от наручников?

Он поспешно кивнул головой.

— Достань.

Вытащив из кармана ключ, Вовчик с готовностью протянул его мне. Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Володя, ты должен сделать это добровольно, без давления с моей стороны. А посему, чтобы не было между нами недомолвок и ты не сомневался бы в правоте моих слов и окончательно поверил мне, я сейчас выдерну чеку, и ты сам убедишься, что сдаться будет лучшим выходом для тебя. Пойми, я доверяю тебе. И ты должен мне верить и сам, добровольно, сделать шаг к своему спасению. Тогда я с чистой совестью дам на суде показания в твою пользу. А мне есть что сказать в твое оправдание. Пойми, лучше суд и минимальный срок, чем пуля…