Зоя. Том второй
Шрифт:
– Зря ты так Анна, не думал я, что ты такая бездушная, – разочарованно произнёс Герман.
– Если не нравлюсь, уходи, – прошипела Анна.
В комнате воцарилось молчание. А потом Герман начал собирать свои вещи.
Анна бегала возле него, умоляла остаться, но Герман ушёл.
Когда он закрыл за собой дверь, Анна зарыдала.
В таком состоянии её застала Софья, пришедшая домой из мастерской. Она успокаивала мать, спрашивала, что произошло. Но та не сказала ни слова. Только ближе к ночи Анна поведала Софье и о Зое, и о том, что выгнала Германа.
Софья слушала и поймала себя на мысли, что ей сейчас не жаль Анну. Наоборот, стало
Анна думала, что Герман вернётся, но он не пришёл ни через неделю, ни через месяц.
В июне 1916 года Григорий Филиппович умер от сердечного приступа на работе. В его личных вещах нашли пачки листовок и газет. С обыском нагрянули и в квартиру, где осталась Евдокия Степановна с детьми. Перебрали каждую вещичку, перевернули всё вверх дном. Грозились отправить Евдокию в тюрьму за пособничество мужу. Но каким-то образом Парамонову удалось заступиться за неё, и к ней больше не приходили. Волна задержаний опять прокатилась по городу. Одних обвиняли в шпионаже, других в революционной деятельности.
Зоя сильно переживала. Жалела, что послушалась Николая и не рассказала отцу о Макаре. Чтобы поддержать Евдокию Степановну, Зоя предложила переехать к ней дом. Но та не согласилась. Мачеха иногда приходила к Зое с детьми, а через полгода после смерти отца сказала, что хочет уехать из города с Джаном.
Зоя была шокирована решением мачехи. Пробовала отговорить её. Но Евдокия Степановна сказала, что доверяет интуиции Джана и поедет с ним. В конце декабря Зоя попрощалась с мачехой, братьями и Джаном. Прощаться с китайцем пришли и многие его пациенты. В конце января 1917 года Зоя получила от мачехи письмо. Евдокия Степановна писала, что они с Джаном благополучно добрались до Перовска Сырдарьинской области.
***Николай встретил Илью случайно. Он его и не узнал. Илья сам его окликнул. Бывшие комитетчики обнялись. Николай рассказал, что встретил Макара в госпитале. Илья очень обрадовался новостям о Макаре, а Николай попросил Илью навестить Зою.
Доктор Джан, узнав, что Григорий Филиппович умер, не пошёл на похороны. Он предполагал, что если будет присутствовать, то Евдокия не сможет попрощаться с мужем, не выплачет все свои слёзы, а будет лишь в нём, Джане, искать успокоение. И от этого не покинет Евдокию боль утраты, и всю жизнь будет преследовать вина.
Этого Джан не хотел. Неправильно это было по его мнению. Он хотел, чтобы сердце Дуни принадлежало в такой сложный момент не ему, а Григорию. И ждал.
Решил навестить Евдокию только через месяц. Увидел её потухшие глаза. И понял, что теперь пора наполнить их своей любовью, зажечь в них счастье. А Евдокии дать почувствовать себя любимой женщиной. И Джан не сомневался, что у него получится.
Несмотря на то, что он в последние годы редко появлялся в жизни Евдокии, ему удалось сохранить какую-то невидимую с ней связь. Евдокия стала смыслом его жизни. Дети, конечно, позабыли его и смотрели настороженно. Джану казалось, что кто-то на небесах расписал по пунктам его жизнь.
После каждого взгляда, после каждой секунды, проведённой рядом с любимой женщиной, угадывал всё, что должно было произойти. Знал, как она посмотрит на него сейчас, как при следующей встрече, как в её глазах начнёт зарождаться жажда к жизни, знал всё. Но не боялся этого.
Джан и сам напитывался счастьем.
И даже то, что Евдокия горячо любила своего мужа так, как не полюбит никогда Джана, не пугало его ни капли. Он просто знал, что пришла и его пора быть счастливым. И он таким стал.В первую встречу Евдокия держалась отстранённо.
Не смотрела на Джана, прятала взгляд. Рассказала, что ничего не предвещало такого исхода. Григорий перед уходом как всегда сказал детям, чтобы слушались мать, кивнул жене и больше не вернулся.
Дуня догадывалась, что муж связался с комитетчиками, потому что во сне Григорий всё время диктовал кому-то содержание листовок. Евдокия боялась этого, Григорий так сильно её запугал, что она даже не выходила на улицу. Её постоянно преследовал страх, что на улице может произойти что-то ужасное. А когда Григорий сказал, что Зоя больше не придёт, и запретил искать с ней встречи, Евдокия совсем пала духом.
Муж приходил домой сам не свой, ужинал и сразу ложился спать. Спал в комнате с сыновьями. Редкими ночами приходил к жене, становился на мгновение другим. Иногда Евдокия пыталась сопротивляться, ей надоело быть временным утешением. Но влюблённые глаза Григория и его ласки делали своё дело. Евдокия тонула в этом коротком миге. А потом долго ругала себя за слабость и отсутствие характера. Но снова и снова всё повторялось, пока Григорий не ушёл навсегда.
Евдокия никого не хотела видеть, отказалась переезжать к Зое.
Думала, что только наедине с собой сможет справиться с утратой.
Дети как-то быстро пришли в себя. И Евдокия была этому рада. Не хотела, чтобы и у них, как у неё, сердце обрастало каменным налётом.
Все эти дни без Григория Евдокия ни разу не вспомнила о Джане.
И теперь, когда он сидел рядом спустя почти месяц, мысленно благодарила его за то, что пришёл именно сейчас, а не в самом начале.
Первый поцелуй случился неожиданно, кажется, для обоих.
Это было через месяц ежедневных встреч. Джан в тот вечер помогал Евдокии готовить ужин, они оказались так близко друг к другу, что губы сами потянулись к поцелую. Евдокия задрожала, а Джан засобирался домой и ушёл не поужинав. Евдокия не находила себе места. Не спала всю ночь. Поцелуй Джана обжигал её губы. А на следующий день он пришёл опять и остался.
Джану казалось, что его сердце вот-вот остановится. Что-то шептал Евдокии по-китайски, по-русски. Слова съедались поцелуями.
Евдокия ждала его с работы каждый вечер, но в глубине души сидел страх и твердил, что это может закончиться, и однажды Джан либо не придёт, либо станет таким же отстранённым, как был Григорий.
А Джан всё приходил и приходил, любил с каждый днём всё сильнее. А потом предложил уехать с ним на его Родину. Его стала беспокоить обстановка в городе, и он всё время твердил, что страшные времена ещё впереди, и от них нужно убежать. Евдокия даже не раздумывала, сразу же согласилась.
После смерти отца Зоя стала ещё печальнее. Мачеха предложила отправиться в Китай вместе с ней, но падчерица наотрез отказалась. Сказала, что не покинет Ростов никогда, потому что в этом городе родилась её любовь к Янеку.
– Что ты мужика мучаешь? – спросила Евдокия, имея в виду Лорана.
– Он сам себя мучает. Это меня не касается. Если его всё устраивает, то пусть ходит. Да и моим детям веселее. Хорошие у него детки, добрые. А старший мальчик так на Макара нашего похож.
– Я тоже заметила это, – сказала Евдокия, – жаль, что растут ребятишки без матери, а твои без отца.