Зоя. Том первый
Шрифт:
– Ну идёмте же, скоро рассветёт совсем, а вы в юбке да по городу, на смех поднимут, ей-богу.
Николай нехотя бредёт за женщиной, ребёнком и собакой.
Когда вышли за территорию кладбища Николай вдруг увидел ту же самую группу людей, которая его раздевала. Все они были нищенского вида, грязные. Кто-то из них крикнул:
– Ты глянь, очухался.
Послышались злые насмешки. На одном из нищих Николай заметил свою одежду. Собака залаяла. В неё полетели камни.
Женщина и мальчик ускорили шаг, Николай поспешил за ними. Собака взвизгнула, видимо, камень достал до неё, и, поджав хвост, побежала
– Выбирайте, можете и всё забрать. Мне это уже ни к чему.
Николай поблагодарил и начал подбирать себе одежду. Когда оделся, вышел из комнаты.
В нос ударил запах тыквенной каши. Мальчик сидел за столом и уплетал кашу большой деревянной ложкой.
– Ой, как же хорошо, что всё подошло, – сказала Евгения. – Садитесь. Вы, наверное, голодны?
Николай кивнул.
– Спасибо, – прошептал он.
Дрожащими руками взялся за ложку. Жутко болела голова: то ли от голода, то ли оттого, что пытался вспомнить о ночном происшествии. Он даже не заметил, как тарелка с кашей опустела.
Евгения забрала её, быстро помыла и поставила на полку.
– Спасибо, – ещё раз произнёс Николай. – Я пойду.
– Опять на кладбище? – спросила Евгения улыбаясь.
– Нет.
– Ну тогда прощайте и не спите больше на кладбище, плохо это очень, – сказала женщина и проводила Николая.
Он медленно брёл по улицам города. Добрался до порта. Все там его узнавали, кивали, спрашивали, куда он запропастился. И Николаю вдруг стало как-то хорошо на душе, спокойно. Он уже приветливо улыбался знакомым. Решил пойти домой, выспаться, а завтра вернуться в порт и устроиться на работу.
* * *Евдокия Степановна была слаба. Несмотря на беспокойство Джана, малыши очень быстро набирали вес. Евдокия не вставала с кровати. Пока Григорий работал, Джан кормил её с ложечки. Прикладывал малышей к груди матери, купал их, переодевал.
Ему временно пришлось забросить свою врачебную практику, и квартиру Кирьяновых стали атаковывать пациенты, которым нужна была помощь Джана. Но китаец выбивался из сил и вынужден был всем отказывать.
Люди возмущались, несколько раз выламывали дверь. Григорий обратился в полицию. Как только несколько особо буйных родственников пациентов удалось утихомирить в изоляторе, приходить стали меньше. Но Джана уже не хвалили, а обвиняли в том, что из-за него погибли люди.
Джан к слухам, приносимым Григорием, относился спокойно. Он как-то сказал Григорию:
– Сейчас в моей жизни есть только три важных для меня пациента: Евдокия, Матвей и Тимофей. Я не могу спасти жизни всех, но жизни этих троих мне дороже всего на свете.
Григорий Филиппович посмотрел на Джана с подозрением, сердце его бешено застучало.
Он схватил китайца за плечи, их взгляды встретились.
Джан опустил голову.
– Невыгодно тебе, Гриша, выгонять меня. Не выживут они без моей помощи. Любит она тебя, не меня.
Григорий отпустил Джана. Сел на стул, схватился
за голову.– Зачем же ты тогда пить мне запрещал? Сгинул бы я, место бы освободилось, – сказал Григорий.
– Глупый ты, Гриша. Ради неё запрещал тебе пить, ради неё лечил твоё сердце, не выжила бы она без тебя.
– Она знает? – спросил Григорий Филиппович, пристально глядя на Джана.
Их взгляды опять встретились.
– Чувствует, – ответил Джан.
– Как же ты мог так долго водить меня за нос? – крикнул Григорий. – Бабу мою лапал, роды принимал и любил при этом.
– А ты, Гриша, забудь про мою любовь. Я врач.
Григорий лишь махнул рукой, а потом они оба, услышав детский плач, побежали в комнату.
* * *После того как Николай узнал о свадьбе Тайги и ушёл, Зоя стала бояться выходить на улицу. Утром она шла на работу вместе с мужем, возвращалась одна. Ей всё время казалось, что сейчас вернётся Николай и нападёт на неё.
Страх сидел у неё внутри. Тревожность стала сильнее ещё и оттого, что на пекарне теперь работал и Лоран.
Он занимался там канцелярскими вопросами, но иногда Зоя замечала его, не сводящего с неё глаз.
Лоран просто молчал, даже не здоровался. Зоя же ради приличия поначалу кивала приветственно, а потом и вовсе перестала. Когда замечала бывшего следователя, старалась скрыться от его глаз подальше. Такое постоянное напряжение на работе и на улице сделало Зою раздражительной.
Из-за беременности её рабочие будни не приносили удовлетворения. Чем бы она ни начинала заниматься, сразу подлетали более опытные женщины и брали работу на себя.
– Не место тебе тут, – говорили они.
– Живот чай не колобок, держись от печи подальше.
И Зое быстро надоела такая работа. Янек советовал сидеть дома, говорил, что сам обеспечит семью, но Зое было скучно. И она пошла к Парамонову с просьбой о переводе на другое место.
Он протестировал её на знание немецкого, письма, чтения и предложил работу переводчиком технических инструкций. Для уточнения деталей разрешил во время рабочего дня обращаться к Григорию. Зоя обрадовалась и в тот же день приступила к своим обязанностям.
Теперь она видела Янека и в рабочее время. Часто трудилась в кабинете Янека и Григория. В свободное время Григорий забирал у неё инструкции и тоже переводил их.
– Чтобы язык не забыть, – говорил он.
Единственным сложным препятствием на новом месте для Зои было то, что теперь кабинет, в котором она трудилась с другими переводчицами, находился по соседству с кабинетом Лорана.
И Зоины коллеги быстро догадались о том, что Лорану Зоя не безразлична. А может и не догадались, а слухи дошли до них.
Несмотря на то, что прошло более полугода со дня свадьбы, сплетни о бывшем следователе разрастались и полнились новыми подробностями.
Не угасать им, конечно, помогала Таисия. Иногда она приходила на работу к Лорану, и каждый её приход вызывал бурю обсуждений.
Зоя, впервые увидев Таисию, удивилась очень.
Тайга подошла к ней.
– Здравствуй, Зоя, – сказала она. – Ну что, удалось тебе твоего кроткого мужа чарами своими излечить? А, вижу, удалось.
Тайга уставилась на Зоин живот и продолжила: