Зов долга
Шрифт:
Приняв вид легкой самоуверенности, я шагнул вперед, обращаясь к Старшей Сестре из встречавших нас Сестер Битвы и поднял руку в формальном приветствии.
«Комиссар.»
Женщина коротко возвратила жест, при этом её белокурая челка качнулась и я заметил что татуировка розы на её правой щеке была разделена пополам тонкой белой линией давно зажившего шрама.
Это, наряду с её манерами, выдавало старого воина, с которым лучше не шутить.
Ну, если по правде, то я такой же.
«Добро пожаловать в монастырь Белой Розы.»
Её глаза метались от меня к Эмберли и её окружению, оценивая
«Мне сообщили что вы прибудете не один.»
«Мой помощник, Канонир Юрген,» сказал я, указывая на него пренебрежительным взмахом.
«Он всегда сопровождает меня по официальным делам.»
Я взглянул на Эмберли, как будто едва знал, кто она такая.
«Это капрал Вейл, командир моего эскорта.
«Мэм,» поприветствовала её Эмберли, и к моему легкому удивлению встала в прекрасную строевую стойку «вольно», словно ожидая дальнейших приказов.
Все остальные, с которыми мы высадились в порту, держали оружие наготове но не нацеливали его, прекрасно понимая что у нас был проигрыш в численности два к одному и у Сестер были силовые доспехи и болтеры.
«Это неожиданное удовольствие», – сказал я, решив сохранить инициативу.
«Мне дали понять что мы будем приземляться в гарнизоне СПО.»
«Решение перенаправить вас сюда было принято на высшем уровне», – уверила меня Сестра Битвы с легким почтительным вздохом, от которого у меня на загривке зашевелились волосы.
Живан и Киш конечно считали что мы придерживаемся изначального плана, а не знал, кто на планете обладал высшей властью чем Эмберли.
Но тогда получалось что Экклезиархия склонна играть только по своим правилам и я начал задаваться вопросом, была ли идея наведаться в одно из их карманных безымянных королевств такой уж хорошей.
Женщина в броне обернулась и жестом велела нам, окруженным вооруженными фанатиками, следовать за собой и я понял что не имею особого желания ей перечить.
«Если вы пойдете вместе со мной, инквизитор все объяснит.»
(1) Родное плато трех псайкеров, с которыми Каин и Юрген столкнулись на Хоарфелле.
(2) Он мог бы. Я видела целый ряд причин, по которым стоило бы обратить на них свое внимание.
(3) Хотя СПО Гаваррона, в теории, должны были находиться под юрисдикцией приписанного к ним комиссара, на практике этому несчастному поставили задачу контроля нравственных и дисциплинарных вопросов всей СПО системы, вместе с другими 37-ю далеко разбросанными имперскими мирами сектора. В результате Комиссар Бэннинг почти все время проводил в каютах звездолетов и пил не просыхая, оставляя номинально порученных ему солдат в блаженном неведении о своем существовании.
(4) Общий обычай многих миров вокруг Дамоклова Залива, когда горожане празднуют святые праздники постановкой любительских театральных шоу, взятых из жизни святых или Императора, в которых религиозный материал неразрывно связан с вульгарными, грубыми комедиями.
(5) К тому времени, когда Каин писал это он еще не посетил ни один из собственных миров Тау, но он был определенно знаком с их архитектурным стилем по Гарвалаксу, видимо его сразила аналогия, а не в результате десятка лет проживания там, как могло быть.
(6)
Инструктор по тренировкам 597-го.(7) Скорее они больше верили, что Император защитит их от вреда, несколько иронично, учитывая то, как все обернулось.
(8) Огневой расчет, уменьшенный из-за потерь, но до сих пор имеющий возможность эффективно развернуться. Малая команда, известная у пехтуры как «остатки», достаточно распространенная особенность взводов Гвардии и чаще всего всего лишь названием отличалась от независимого огневого расчета.
Глава 24
«Инквизитор?» отозвался я эхом, коротко глянув в сторону Эмберли, но та держала удар, непрерывно продолжая играть роль бесстрастного вальхальца и кажется больше никто не заметил мою ошибку.
Старшая Сестра кивнула, когда я пошел в ногу возле неё, остальная часть её команды так, что несмотря на то что они выглядели почетным караулом я не сомневался, что мы мгновенно окажемся под градом болтерного огня как только сделаем что-то, что они расценят как непослушание, и мы направились через посадочную площадку к широкому дверному проему в одном из окружавших нас зданий.
Воздух казался на удивление свежим, как я вспомнил, несомненно из-за близости края плато, напоенным ароматами свежескошенной травы и фруктового цвета, которые с легкостью пробивались даже сквозь более приземленный аромат Юргена.
На такой высоте солнце было ясным и ярким, в лучах его было тепло, хотя бриз приносил холод, вполне оправдывающий шинель на мне и моих компаньонах.
Конечно, настоящие вальхальцы презирали бы тяжелую одежду, предпочитая рубашки до тех пор, пока местность не будет покрыта приличным слоем льда, но к счастью Сестры оказались не осведомлены об этом факте.
«Его присутствие здесь – тайна,» объяснила она как нечто само собой очевидное.
«Я думаю, вы понимаете необходимость этого.»
«Конечно понимаю», – сказал я, серьёзно кивнув, несмотря на то что в моей голове вертелся беспорядочный вихрь мыслей.
Эмберли, кажется, была совершенно не удивлена этим открытием, что вело меня к подозрению, достаточно правильному, как оказалось, что она была в курсе присутствия другого инквизитора.
Я собрал впечатление от ее некоторых замечаний с начала нашего знакомства, что не все в инквизиторы обязательно следовали наставлениям, но это никогда не приходило мне в голову, пока я не понял, что один из ее коллег на Периремунде может быть ее целью.
Если бы это было действительно так, конечно.
Подавив свое замешательство так, как мог, я постарался говорить так же спокойно как и хозяева.
«Сражения выигрывались или проигрывались благодаря небрежным словам».
«Хорошо сказанно», – вклинился новый голос, как только мы вошли в огромный мраморный атриум, украшенный иконами Императора, и неизбежными геральдическими лилиями, знаком, который от который я сердечно начал ненавидеть.
Говоривший оказался мускулистым мужчиной с коричневыми волосами и глазами, среднего возраста, хотя, я видел слишком много столетних, которые выглядели наполовину моложе благодаря усиленным процедурам омоложения, чтобы скрыть физические проявления старения, как надежного индикатора настоящего возраста.