Золотая чума
Шрифт:
— Ага, так я вам и сказал. А вы меня, как Рваного. Нет уж, я вам больше не верю. Я хочу встретиться с настоящим покупателем. И вот еще что. Как я получу деньги?
— Вам скажут номер счета.
— Я не верю ни в какие ваши номера. Значит, так. Вы мне подвезете двадцать тысяч рублей. Для начала. Я должен их увидеть и подержать в руках. Тогда мы сможем о чем-то говорить.
Кот старательно изображал простого советского парня, для которого все эти доллары и счета в разных там иноземных банках — вроде сказок о загробном рае. Может, конечно, он есть, но как-то не очень верится. А вот конкретные рубли, на которые можно купить себе «Волгу» и домик в Крыму — это да!
— Простите, я должен проконсультироваться… —
Вернулся усатый человек минут через десять.
— Все в порядке. Завтра мы вас ждем на шестьдесят пятом километре Ленинградского шоссе в двадцать три часа. Деньги вам доставят. Как и номер счета. Но только мы очень не советуем нас обманывать.
— Какой может быть обман! Я уже насмотрелся на ваши методы. Так что сделаем все в лучшем виде.
28 мая 1966 года, Ленинградское шоссе
Трасса, прямая, как стрела, обсаженная по бокам тополями, была в этот час почти совсем пустынной. Лишь изредка шпарили по одной из самых больших дорог страны — шоссе между двумя столицами, — тяжело нагруженные МАЗы. Проносились, как призраки, пугая окрестности светом мощных фар. Были — и нет их.
Потрепанное такси причалило к километровому столбу с надписью «65». За рулем сидел Мельников, одетый в полную парадную форму московского таксиста — коричневую кожаную куртку, поблескивающую крупными металлическими «молниями», и фуражку-пятиклинку с маленьким козырьком. Куртка была хороша тем, что пистолет спокойно размещался в боковом кармане.
— Внимание, Кот, вот и наши друзья, мать их так…
На противоположной стороне дороги остановилась бежевая «Волга». Из нее летящей походкой вышел Говард Хейнс — прогрессивный журналист, известный борец за мир во все мире, толстенький жизнерадостный мужичок. В Советском Союзе, как известно, представителей свободной прессы не слишком-то жаловали. Мало ли что они там напишут? Хотя в свете разных там международных соглашений вынуждены были их терпеть. Но Хейнс — это другое дело. Проверенный кадр, который строчит в своей газете исключительно положительную информацию о том, как хорошо живется простому человеку в стране победившего социализма. Правда, эта писанина занимала в его жизни не самую большую часть. Оставшееся время он тратил на походы по московским кабакам, общением со столичными писателями и поэтами. И тут он знал меру. Пил водку в Центральном доме литераторов только с проверенными людьми, такими как Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко. С разными сомнительными типами вроде стремительно набирающего популярность хрипатого актера Владимира Высоцкого он демонстративно дела не имел. Словом, на все сто свой в доску американец. И вот на тебе…
Кот подошел к «Волге». Хейнс, которого на фотографиях всегда украшала широкая улыбка — не голливудский оскал, а хорошая добрая улыбка, такая как у Гагарина, — сейчас смотрел сурово. Его глаза напоминали два дула вертолетного пулемета.
— Принесли?
— А деньги?
— Садитесь в машину.
Кот открыл дверь и проник во внутренность «Волги», пропитанную запахами ненашего дорогого одеколона. Хейнс достал
с заднего сиденья небольшой черный чемоданчик и приоткрыл его. Кот увидел двадцать красных банковских упаковок — червонцев, перехваченных бумажной ленточкой.— Вы убедились? Несите товар.
Леха вернулся к своей машине и достал с заднего сиденья неуклюжий и тяжелый контейнер, потащил к машине. Нести его было очень неудобно. Если Хейнс сейчас будет стрелять, то ничего уже не спасет — мелькнула мысль. Но журналист стрелять не стал. С его стороны это было бы просто глупо. Хейнс предупредительно открыл дверь и взял с заднего сиденья еще один чемоданчик, из которого достал некий хитрый прибор со множеством кнопок и индикаторов со стрелками. От прибора тянулось на шнуре нечто вроде микрофона. Он провел этим «микрофоном» по бокам контейнера. Кот видел, что стрелки на приборе качнулись.
— Все хорошо. Как у вас, русских, говорят, доверяй, но проверяй… Запоминайте номер счета.
Американец произнес некий набор цифр. Кот его добросовестно запомнил, после чего вышел из машины. Хейнс тотчас рванул по направлению к Питеру.
— И это все? — спросил Кот, усаживаясь в такси.
— Его на посту ГАИ тормознут. А вот для нас… Боюсь, что далеко не все. Слишком уж как-то просто получилось. Так не бывает.
Капитан развернул машину и двинулся к столице. И тут сзади появились фары. Машина быстро приближалась. Это был зеленый «Москвич-407».
— Я же говорил, что это еще не конец. Ладно, связываться нам с ними сейчас ни к чему. Попробуем оторваться.
Мельников вдавил газ до отказа. Однако оторваться не удалось. Дело в том, что машина у них была не комитетская. Для конспирации они взяли настоящее такси в парке № 3. Эта салатная «Волга» уже достаточно намоталась по московским улицам — и теперь свои положенные сто тридцать километров в час дать уже не могла, хоть ты тресни. А вот зеленый «Москвич» был явно каким-то особенным. Ну не делают таких лихих моторов на московском автозаводе. Двигатель у «Москвича» явно был форсированным. В общем-то, старая шпионская штучка — с виду обычная колымага, а на самом деле — машина, которая сойдет и для ралли Париж — Дакар. «Москвич» пошел на обгон.
— Стрелять? — спросил Кот, доставая свой ТТ.
— Погоди. Поравняется — шмальнешь. Эх, мать!..
Из бокового окна машины, которая шла уже вровень с такси, торчало толстое тупое дуло гранатомета. Мельников ударил по тормозам, одновременно переведя рычаг передач на заднюю скорость. Мотор от такого издевательства взвыл, но «Волга» прыгнула назад. Граната прошла над капотом. Где-то за обочиной грохнул мощный взрыв. Да, их противники хорошо подготовились. Такой гранаты вполне хватит на танк. А от простой «Волги» осталась бы лишь груда обгоревшего металла.
«Москвич» стал удаляться с поразительной скоростью. Мельников даже не попытался пуститься в погоню. Он устало откинулся на сиденье.
— А у него ведь даже не форсированный…
— Что?
— Движок, говорю, у него даже не форсированных! Видать, какой-то другой мотор умудрились в «Москвич» впердюлить. Хреновое дело. Мост через реку мы перекрыть не успеем. А в городе — гоняйся за таким вот Фантомасом. А хотя… Мы ведь на такси!
Машина, к счастью, была снабжена радиосвязью. Мельников включил радио.
— Это двадцать первый.
— Это ты, новенький? — раздался голос диспетчерши с базарными интонациями. — И где тебя черт носит?
— Я на Ленинградском шоссе. На меня совершено вооруженное нападение. Эти гады уехали на зеленом «Москвиче-407» номер 25–17 МА.
— Ну тебе, новенький, везет. В первый день работы — и напали. — Из голоса диспетчера пропало раздражение, теперь он звучал очень серьезно. — Ну, не переживай, сейчас всех наших подымем. Никуда эти гады не уйдут.