Зной
Шрифт:
— Лил, ты в порядке? — мягко спросил он.
— Ты не можешь вот так вот приехать сюда и думать, что ты можешь все исправить, — съязвила я.
Гнев был единственным способом сдержать слезы. Если я скажу Бобби правду, то я не смогу сдерживать их.
— Ты не можешь вернуться и ожидать, что будет также. Ты прекрасно за ним присмотрел, кстати.
Я прошла мимо него в спальню и ждала, пока не услышала, что Бобби ушел.
***
Я сделала вид, что сплю, когда Рори вернулся домой. Сон снимет с него все напряжение. Он всегда вел себя лучше на следующий день. Сцена, которую он устроил
Я лежала в постели, прислушивалась к тиканью часов. Меня мучали угрызения совести, что я была так груба с Бобби. Вот почему ему всегда все легко прощается. Он был способен заставить любого чувствовать себя так, как будто земля уходит из-под ног, стоит ему лишь заговорить с вами. Любой, кто наблюдал за моим отношением к нему за последние сутки, может сказать, что я была слишком груба с ним, слишком жестока. Бобби принимал на себя все словесные удары без единого колебания, и это заставляло меня чувствовать себя ужасно. Но это был Бобби, он был самым порочным из моих знакомых, и я пыталась напомнить себе об этом. Его добрые слова и улыбка не изменят того, что он сделал. Даже если кто — то улыбается вам, пока разрывается ваше сердце, это не становится менее болезненным.
После того, как на часах было уже около трех, я знала, что сегодня будет еще одна бессонная ночь. Храп Рори разбудил меня окончательно. Жара и напряжение вцепились в меня мертвой хваткой. Я поднялась с постели и пошла во двор, в единственное тихое место, где можно было сидеть ночью и наслаждаться прохладой. Я открыла дверь и была потрясена, увидев Бобби, сидящего на веранде и попивающим пиво.
— О, я не знала, что ты здесь. Оставлю тебя, — сказала я, отступая назад, чтобы закрыть дверь.
Бобби поднялся.
— Нет, Лил. Проходи сюда. Разве мы не можем просто поговорить? Просто поговорить, находясь рядом.
Внутри меня разгорелся спор. Я уже устала бегать от Бобби, да и остыла уже от инцидента с оружием.
— Хорошо, — смягчилась я, проходя на веранду. Остановившись около стола всего в нескольких футах от него.
Тусклый свет освещал лицо Бобби и я старалась не смотреть, но все же не смогла удержаться от любопытства. Он сделал глоток из бутылки. Его песчаные каштановые волосы были убраны назад и небрежно завязаны узлом. Большинство волос были еще слишком короткими, чтобы достичь хвоста, поэтому они обрамляли его лицо небрежными волнами. До возвращения я никогда не видела его таким. Их мать всегда следила за внешним видом детей. Прошли годы с тех пор, когда я видела его в последний раз, и за это время он превратился в мужчину. Щетина обрамляла его резкий подбородок, что делало его мальчишечью улыбку еще более озорной. Никто в моем окружении никогда не выглядел так, как Бобби. Своей молчаливостью он лишь добавлял себе таинственности. Но хотя внешне он был тихим, для меня он всегда был слишком громким. Я почти слышала его внутренний монолог, могла слышать его мысли, которые вихрем кружились вокруг меня. Хотя сейчас он не произнес ни слова, я чувствовала все эмоции, которые бушевали внутри него.
Мы ничего не говорили друг другу уже несколько минут. Мы делали так, когда были подростками. Когда наша борьба с Бобби заканчивалась, и мы сидели просто так друг с другом. Иногда могли очень долгое время, находясь рядом, ничего не сказать.
Казалось, что Бобби не хотел давить на меня, как будто боялся произнести что — то
первым.— Тебе жарко?
— Хм? — спросил он.
— Ты не спишь из-за жары?
— О, — ответил он, — нет, все нормально. Просто не могу спать, когда весь мокрый.
Он подмигнул мне. Я покачала головой, борясь с улыбкой.
Бобби наклонился и остановил качели. Немного помолчав, он добавил.
— Это… ммм. До войны я спал, не просыпаясь, каждую ночь. Сейчас иногда я просыпаюсь.
— Оу
— Хочешь? — Бобби протянул мне пиво.
— О, нет, спасибо.
— Давай, ты всегда любила пиво.
— Все меняется.
— Ах да, все меняется, — он наклонился назад, раскачивая качели, — но вкус пива остается неизменным.
Он игриво поднял одну бровь.
Я взглянула на маленьких светлячков, которые танцевали вокруг полоски света, успокаивая себя, чтобы не стать похожими на них.
— Ты больше не улыбаешься? — заметил Бобби.
Он сосредоточенно смотрел на меня, ожидая ответа. Первым моим желанием было все отрицать, но даже не присматриваясь можно было понять, что он прав. Я не улыбнулась ни разу с тех пор, как он приехал, да и до сегодняшнего дня я практически не делала этого. Я всегда сдерживала свою улыбку.
— Ты знаешь почему, — ответила я.
Он кивнул.
— У тебя всегда был лучший смех, — сказал он и его рот изогнулся в улыбке.
Это была лучшая улыбка Бобби.
— Он звучал всегда так звонко, что даже, когда я не знал, что ты нашла смешного, своим смехом ты заставляла меня смеяться. Помнишь, ты забралась к нам в комнату, когда мы уже должны были быть в постели, и потом звонко захихикала.
Это было странно слушать воспоминание Бобби обо мне, словно я умерла. Я не вспоминала ничего подобного очень долгое время. Было больно вспоминать о нем, когда я еще думала, что он мертв.
— Ах, вот оно, — он указал на меня бутылкой, — та улыбка. Может быть, мне повезет, и я услышу твой смех в ближайшее время.
Я выхватила пиво из его рук.
— Не увлекайся.
Я сделала глоток пива, и по мне пробежал холодок. Мои губы коснулись того же места, где минуту назад были его губы.
— Я не знаю, как так вышло сегодня вечером, Лил. Он просто не мог остановиться. Обычно всегда было наоборот. Большой брат следил за мной.
— Хм, — я фыркнула в бутылку.
Бобби резко поднялся и забрал у меня ее. Нет, он не переживал, что я выпью все его пиво, так Бобби заигрывал со мной.
— Как давно это началось?
— Я не знаю. Это не было так, что я проснулась одним утром, а он уже алкоголик. Это происходило медленно, что я даже не помню, когда он изменился.
Бобби нахмурился.
— Он когда — нибудь бил тебя?
Я почувствовала себя в безопасности и понимала, что стоит мне сказать Бобби, что Рори хоть раз поднял на меня руку, несмотря на всю любовь к брату, он бы разбудил его и надрал задницу.
— Нет, никогда.
Временами, я чувствовала, что это вот — вот должно произойти, но Рори всегда уходил, чтобы остыть. Я решила вернуться к разговору о Бобби.
— Пока вас не было дома, позвонила сестре, Жюльет. Я должна была рассказать ей и маме, что ты жив. Получился довольно забавный разговор.
— Мама Жюль, — сказал он, напомнив мне о прозвище моей строгой сестры.
— Конечно, они не знают, что делать с этой новостью. И вообще они мне не поверили. Мне даже показалось, что они немного расстроены, — съязвила я.
Его пальцы пробежали вверх и вниз по бутылке, он изучал ее как что — то невероятное.
— Я позвоню им, как только они осмыслят происходящее.