Знак ворона
Шрифт:
Были в такой компании и свои преимущества. Опытный воин, который мог дать добрый совет и помочь, а мог и вздуть за леность и нытье, но при этом не был поставлен сверху рыцарем, а просто помогал разношерстному воинству по доброй воле, очень быстро стал всеобщим любимцем, чем-то, вроде одного на всех старшего брата. И, возникни у кого-нибудь сомнения, каждый поклялся бы, что видел воина Дэна на поле боя и чуть ли не сражался с ним плечом к плечу. Поклялся, и тут же в это уверовал бы.
Дэниел смеялся про себя, думая, каким хитрым способом обеспечил себе тылы. А ведь и в мыслях такого не держал, просто жалко было разгильдяев.
К холмам, на которых стоял Саргол, они
Но все вопросы разрешились очень легко, когда они свернули направо и начали подниматься вверх по холмам, к городу. За поворотом стоял орденский патруль. К счастью, никого из рыцарей в нем не оказалось. Было здесь с дюжину воинов, которых возглавлял, похоже, не менее, чем сотник, широкоплечий мужчина с рыжей бородой. С усмешкой оглядев разномастное воинство из десятка всадников и двух десятков пеших, он мрачно спросил:
– Кто и куда?
Вся гоп-армия замялась, только бурчали что-то невнятное, и Дэниелу пришлось выехать вперед.
– Сборный отряд, отступаем из-под Кариссы.
Сотник скользнул по Дэну тяжелым взглядом.
– А ты кто?
– Дэн, наемник из людей Эда де Барна.
– Значит так, наемник, въезд в город закрыт, веди своих вон туда.
Сотник махнул кольчужной рукавицей в сторону костров.
– Там таких уже много набралось. Утром доложишься кому-нибудь из лагерных командиров.
Один из бедолажного воинства, сын торговца сукном, не выдержал:
– Как же так, сударь, я ведь здесь и живу, на Каменной улице, второй дом от площади.
Сотник ничего не сказал. Он просто слегка опустил кончик копья, потом повернулся к Дэниелу.
– Заткни щенка и веди людей. И быстро.
Дэниел понял, что дешевле будет последовать совету, и развернул коня.
Лагерь раскинулся где-то в полулиге от городских стен и напоминал собой какой-то бродячий табор. Для жилья здесь приспособлены были и какие-о обозные телеги с болтающейся мешковиной, и настоящие шатры, и просто навесы, под которыми спали вповалку. По всему лагерю горело побольше десятка больших и маленьких костров, от которых доносились голоса. Дэниел различил здесь пьяные вопли, перебранки, чье-то самозабвенное пение... Воняло около становища так, как не воняет даже в хлеву. "Вот свиньи!" - подумал Дэниел про себя.
– "Даже выгребные ямы вырыть не удосужились." Он спрыгнул с коня, намотал повод на руку, но, прежде, чем уходить, обернулся к новым приятелям.
– Вот что, парни, до Саргола я вас довел, а отсюда уж все дороги открыты. Так что теперь у меня свои дела, а у вас свои. Мне этот лагерь не нравится, так что начальство ваше изображать вовсе не собираюсь, и вам здесь задерживаться не советую.
– А вы куда же?
– растерянно спросил один из неудачливых искателей счастья.
– Своих встречу, поговорю, да и посмотрю. А потом, наверное, в Тааль подамся. Место там хлебное, и нашего брата любят. А вы бы по домам расходились, так оно лучше выйдет.
И, оставив своих спутников в замешательстве, Дэниел уверенным шагом отправился в лагерь, ведя коня в поводу. Проходя между костров, он внимательно оглядывал сидящих. В большинстве своем были это такие же бедолаги, потерявшие своих командиров и просто боявшиеся податься до дому. Воинской дисциплиной здесь, естественно, и не пахло. Один раз Дэниелу заступил дорогу пьяный бородач с ножом в
руке, который прогнусил что-то вроде: "С чего это к нам бла-а-родный пожаловал?" просто смахнул его с дороги, ударив в лицо окованой перчаткой, и двинулся дальше. Породистый конь брезгливо попятился в сторону, дергая повод, чтобы не переступать через распростертое тело. костра раздался вой и непечатная ругань.– Слышь, Гуги, тут кто-то лихой Карлу нашему по морде дал! Дай-ка, я его сейчас дубиной!..
Дэниел так же молча обнажил меч и продемонстрировал его честной ком-пании. Пыл у той явно поубавился. Но двое или трое все ж таки двинулись навстречу, непотребно ругаясь. Однако драке состояться было не суждено. Рослый человек в хорошей кольчуге встал рядом с Дэниелом и сказал:
– Вы что, не помните, что наш лейтенант любому драчуну обещал задницу на голову натянуть? Распоясались, сучье племя!
А после обратился к Дэниелу:
– Пошли к нашему огню. Там люди военные собрались, не этот сброд.
Дэниел убрал меч в ножны и кивнул.
Вскоре они вышли к одному из самых больших костров лагеря, имевшему, к тому же, наиболее приличный вид. Да и собрались вокруг него не деревенские мужики и не разбойники, а действительно профессиональные солдаты. Это было заметно по всему: по речи, по выправке, по оружию. У Дэниела мелькнула мысль: "А вдруг здесь кого-нибудь из "своих" найду? Ведь эти самые Свободные воины обычно наемниками-то и прикидываются." Однако, никого, отмеченного каким-нибудь традиционным знаком, в поле зрения не было. Тогда Дэниел привязал лошадь к оглобле телеги и присел к костру. Сосед предложил ему кусок сыра и хлеб, и Дэниел принял еду с благодарностью. Когда же ему дали отхлебнуть из кувшина терпкого дешевого вина, он и вовсе почувствовал себя как дома.
Не успел он насытиться, как угощавший его сосед, нескладный рыжеволосый парень с веснушками на лице, которому на первый взгляд нельзя было дать больше семнадцати лет, спросил:
– Из-под Кариссы?
– Из-под нее, - кивнул Дэн.
– А у кого был?
– У Эда-Смутьяна. Который сеньор де Барн.
– Свинья этот ваш де Барн, - нетрезво откликнулись с противоположной стороны костра.
– Ни хрена денег платить не желает!
Говорившего перебил еще кто-то, плохо видимый в отблесках костра.
– Тише вы! Пусть лучше расскажет, что под Кариссой было.
Дэниел почесал в затылке и начал излагать события. Рассуждать о происшедшем с точки зрения осаждающего оказалось весьма трудно, но это пошло на пользу. Рассказ, в результате, не выглядел этакой книжной речью и оттого вполне подходил к маске. Как любой не особо умевший говорить наемник, Дэниел сбивался с темы на тему, частенько напирая на собственное участие.
– Ну, вот, хватанул лошадь и был таков, - закончил он.
– Хозяин-о все равно мертв, не понадобиться она ему. А потом по дороге всякий сбродный народ прибился.
– Да, крепко вам там дали, - потер голову его рыжий сосед.
– Ничего-ичего, мы тоже здесь сидим, как совы в дупле. Черные, гады, все дороги перекрыли, не слинять никуда. Защищаться готовятся. А нас, помяни мое слово, поставят между молотом и наковальней. маршал Дэниел идет. Это тебе не какой-нибудь хвост собачий.
Дэниел не мог скрыть удивление.
– Да он же, вроде, помер.
– Как же, помрет такой. Он просто в отставку временно ушел, а нынче, как дело плохо стало, король его и позвал. Говорят, тысяч двадцать ведет, больше, чем у Гельмунда было, и через неделю под Сарголом встанет. Правда, город черные ему задешево не отдадут, слезами умоется, да только нам с того не легче.