Змеёныш
Шрифт:
Мысли в очередной раз понеслись по накатанной колее. За это время можно дойти чуть не до Лиманска! Куда делся отряд «Долга», почему молчит Заточка? Неужели мутант положил всех? Такого не может быть! У него есть всякие хитрые способности, но Змеёныш не супермен, обычный мальчишка, довольно хилый, хоть и выносливый. Ему не по силам победить отряд хорошо подготовленных бойцов! Значит, Заточка с остальными ещё преследуют его, они просто углубились в Зону, идут по следу на север… Хорошо, но сколько можно идти? Все эти люди не первый день Зону топчут, должны давно догнать мутанта, тем более он почти наверняка ранен после встреч с многочисленными преследователями. Так что, он таки их всех положил? Нет, этого не может быть!
Мысль замкнулась. Слон
На лестнице послышались тяжёлые шаги. Слон обернулся. Кого ещё нелёгкая принесла? Он никого не ждёт сегодня…
Дверь распахнулась, в кабинет ввалился Заточка. Весь грязный, правая рука висит в самодельной петле на шее, кое-как обмотанная тряпками, и рубахи под курткой нет.
— Ты?! — изумился Слон. — Ну, говори!
Заточка сделал несколько шагов, опёрся о стол, безумным взглядом посмотрел на хозяина. Серое лицо было заляпано кровью, левую бровь пересекал воспалённый шрам.
— Где долговцы? — спросил Слон, уже зная ответ.
Порученец зло ощерился, глаза сверкнули.
— Полегли они. Все.
— Но ты его убил? — Слон схватил помощника за плечи, встряхнул так, что голова Заточки мотнулась на худой жилистой шее. — Ты убил его, спрашиваю?!
— Жив он, — хрипло выдохнул помощник в лицо хозяина. — Жив мутант! Мы его загнали, но он… Там Мазай был — я его пришил. А мутант — остальных. И Власова… я уполз, раненый. Теперь он сюда пойдёт!
— Сюда пойдёт? — растерянно повторил Слон.
— А ты отсидеться думал? А, нет! — Заточка вдруг засмеялся, толкнув Слона, отступил. Ноги заплелись, он покачнулся. — Думал отсидеться на холме своём, чужими руками мутанта завалить? Не выйдет! — Порученец погрозил Слону грязным кулаком. — Мутант сам за тобой придёт, спросит с тебя: за Мазая, за Оксану…
Ярость ударила Слону в голову.
— У меня — за Оксану?! — взревел он. — Это мутант виноват! Это я с него спрошу…
Замахнувшись, он шагнул к Заточке, собираясь врезать по ухмыляющейся роже, но не успел: глаза того закатились, взмахнув руками, порученец повалился на пол.
Змеёныш похоронил Мазая и псевдопсов на холме у зарослей кровянки, чтобы звери не могли разрыть могилы. А долговцев хоронить не стал — оттащил тела вдоль болота на большую поляну и бросил там.
Стараясь не зацепить раненое плечо, он залез на старый дуб, уселся в развилке ветвей и стал ждать. Мыслей не было, Змеёныш растворился в окружающем мире, в шелесте листвы и прохладных лучах солнца. Он просидел неподвижно почти два часа, пока на опушке не появилась стая псевдопсов, привлечённая запахом мертвечины. Крупный вожак вышел вперёд, настороженно принюхиваясь. Фыркнул и побежал к трупам.
Стая последовала за ним. Змеёныш не шевелился, наблюдая за мутантами. Не обнаружив опасности, вожак, а за ним и остальные накинулись на долговцев.
Змеёныш, погрузившийся в ментальное пространство, почти не видел окружающее — вокруг колыхался тёмно-серый дым, шёл ленивыми волнами, и в волнах этих качались, словно буйки, сознания псевдопсов. Куда более примитивные, чем человеческие, но изощрённее, чем, к примеру, у кабанов. Змеёныш заранее обдумал, что будет делать, и теперь принялся плести пси-сеть, чуть касаясь звериных разумов, вытягивать из них нити — едва заметные паутинки желания и воли, которыми он собирался связать стаю воедино.
Только когда мутанты насытились, он приступил
к делу. Первым заметил неладное вожак — поднял серую башку, прислушиваясь. Змеёныш натянул ментальную сеть, опутавшую стаю, и наконец каждый псевдопёс ощутил чужака, вторгшегося в сознание. Мутанты заволновались, рыча, начали кружить по поляне. Нити, связывающие их со Змеёнышем, зазвенели от напряжения. Змеёныш мысленно потянул, сгоняя псевдопсов к центру опушки.Вожак залаял — неумело, хрипя и кашляя. Этот крупный серый псевдопёс сопротивлялся больше всего, сознание его бурлило, будто суп в котелке над костром, вспухало пузырями гнева, удивления, растерянности… Змеёныш перенёс на вожака всё внимание, потянул из его разума новую нить. Связь между человеком и мутантом стала крепче, Змеёныш направил в сознание псевдопса приказ: встань в центре опушки, созови стаю. Ответом было утробное рычание. Серый вожак закрутился на месте, злоба плеснула во все стороны, брызнула обжигающими каплями. Змеёныш отпрянул, мутант прыгнул к дубу, человек напрягся, но поздно: соединяющая их нить порвалась, и сеть распалась. Встав на задние лапы, вожак подрал когтями кору, отскочил, вновь бросился на дерево и забегал вокруг, яростно рыча. Освобождённая от чужого влияния стая присоединилась к нему.
Разноголосый вой, ворчание и фырканье зазвучали над поляной. Змеёныш неподвижно наблюдал за стаей. Он попал в ловушку — мутанты почуяли его, и теперь их разгорячённые сознания, замутнённые злобой и агрессией, не поддавались влиянию.
Обхватив ствол, Змеёныш прижался к нему горячим лбом. Он ещё не оправился после ранения, а на создание пси-сети и попытку управлять стаей с непривычки потратил слишком много сил. Собрав всё, что у него осталось, Змеёныш покрепче вцепился в ствол одной рукой, не обращая внимания на ноющее плечо, нагнулся — и ударил по вожаку. Агрессивная ярость рухнула сверху, будто бревно, расплющила серого. Тот взвыл, растянувшись в траве. Затем медленно поднялся, скуля и шатаясь, поджал хвост и бросился прочь с поляны. За ним побежали остальные. Когда недовольное рычание смолкло, Змеёныш сполз с дерева и вернулся в избушку.
Он поселился в доме Мазая. После попытки управлять мутантами Змеёныш отсыпался два дня, затем решил повторить эксперимент и вернулся к поляне. От долговцев почти ничего не осталось, две слепые собаки вяло грызли кости.
На этот раз Змеёныш поступил немного иначе. Он не стал ничего извлекать из сознаний мутантов — кажется, это слишком сильно нервировало их и в конечном счёте мешало подчиниться чужой воле, — но сплёл пси-сеть из своей ненависти и воли и уже готовую накинул на слепых собак.
Теперь он сумел управлять ими. Через сеть Змеёныш ощущал все их примитивные эмоции и желания и, добавляя к ним незаметные импульсы или короткие отчётливые приказы, направлял мутантов туда, куда хотел. Он погонял собак по опушке, чтобы они привыкли. Поначалу звери сопротивлялись, скулили, спотыкались — но скоро освоились и притихли.
Через некоторое время Змеёнышу показалось, что он ощущает даже оттенок удовольствия в сознаниях собак или, возможно, благодарности — они решили, что теперь о них позаботятся. Ментальное рабство показалось им более безопасным, чем вольная жизнь. Смирившись с тем, что они подчинены чужой воле, оба мутанта убедили себя, что воля эта принадлежит кому-то, кто умнее, хитрее, сильнее их… принадлежит вожаку. Как и для большинства людей, рабство стало для них приемлемее свободы.
Повинуясь мысленным приказам Змеёныша, собаки подбежали к нему, припали к земле, виляя хвостами, затем стали кружить по поляне. Убедившись, что полностью управляет мутантами, Змеёныш послал их в лес, к избушке. Собаки побежали впереди, он ощущал, как с каждым шагом слабеет связь, и, двигаясь следом, усиливал её, накачивал психической энергией, пока не почувствовал усталость. Змеёныш понял, что может контролировать мутантов, когда они находятся в круге радиусом до ста метров. Наверное, через какое-то время он сумеет увеличить это расстояние…