Чтение онлайн

Люк. Люк с непомерно большой для него гитарой на коленях. Думаю, ему здесь лет двенадцать, не больше тринадцати. Волосы длиннее, чем я помню, глаза настороженные, испуганные. Папа проходит мимо объектива и, улыбаясь, садится рядом с ним.

— Готов? — говорит он.

Люк нерешительно смотрит на него, руки зависли над гитарой, он волнуется, но пытается взять себя в руки.

— Я... Я не знаю.

— Ну же, ты всё знаешь. Давай, ты можешь это сделать. Ты же уже играл для меня. — Папа широко улыбается. — Ничего, если ты ошибешься раз или два, Люк. Ошибки — часть обучения. Я здесь. Я помогу тебе.

Моя рука взлетает к лицу и накрывает рот.

Люк осторожно всматривается вниз в гриф гитары, медленно размещая пальцы на струнах. После еще одного робкого взгляда в сторону папы, он кладет вторую

руку на гитару, заново расставляет пальцы по струнам и начинает играть.

Blackbird, The Beathels.

Папа отбивает ногой ритм, мягко подпевая, так как Люк спотыкается, но затем исправляется. Люк с папой вместе поют припев, разбивая мое сердце на крошечные осколки.

Мне следовало выслушать Люка, узнать, что он хотел мне сказать там, на кухне, неважно, насколько ужасно это могло звучать. Я смотрю на двенадцатилетнего парнишку передо мной и все, что я вижу, — насколько он сломлен. Неважно, что говорит моя мать, я никогда не поверю, что этот бедный, сломанный мальчик над кем-то издевался, сексуально или иначе. Не имеет значения, что он ничего не отрицал. Я просто не могу в это поверить. Испуганный маленький мальчик на экране передо мной заново учится жить, и мой отец пытается ему помочь. Папа пытался помочь нам обоим — дать нам обоим крылья, чтобы мы могли учиться летать. Одни он создал для меня, еще одни хотел починить для Люка. Я выключаю проектор, укутываюсь в стеганое одеяло на любимом папином диване и засыпаю в слезах.

Побег, часть вторая

Мое сердце с громким стуком вырывается из груди. Мне требуется около минуты, чтобы прийти в себя и понять, чего я испугалась. Звук, который разбудил меня, слышится снова, громкий и ясный: звон разбитого стекла. Я выпрямляюсь в кресле, стягивая одеяло, и напрягаю слух, чтобы услышать то, что происходит внизу. Еще громче. Будто тяжелым ботинком стучат по дереву. Первая мысль — это Люк, приехал, чтобы попытаться говорить со мной, но логическая часть мозга работает быстрее, чем подсознание. Зачем ему разбивать окно для этого?

Еще один звук разрушений доносится снизу, я вскакиваю и шарю по карманам в поисках телефона. Но у меня его нет. Твою ж мать. В три шага я пересекаю комнату и хватаю трубку домашнего, сердце бьется еще чаще. Я набираю сотовый Люка и спешу к окну. Там стоит огромный черный внедорожник с тонированными стеклами, он припаркован за газонокосилкой. Во сне я не услышала, как он подъехал

В трубке гудки.

Гудки.

Гудки.

Он не отвечает.

— Ну же, Люк. Давай!

Странное жужжание внизу заставляет меня замереть как статуя, и мой большой палец нажимает кнопку окончания вызова. Святой черт, что это? Я выхожу в прихожую на цыпочках и склоняюсь над перилами, задерживая дыхание. Треск становится громче, и внезапно я узнаю этот звук. Это шум работающего мусоропровода — грохот, стук, глухие удары.

Перед глазами секунд десять мелькают все фильмы ужасов, которые я смотрела в своей жизни. Каждой клеткой тела я знаю, что не должна спускаться вниз. Вместо этого я прижимаю трубку беспроводного телефона к груди и беззвучно пересекаю прихожую, захожу в кладовку. Можно спрятаться в шкафу, но я не допускаю такой ошибки. В случае чего мне некуда бежать и это, наверное, первое место, где меня будут искать. Нет, причина, по которой я выбрала эту комнату, сверкает бликами в темноте у двери, справа, где мой папа ее оставил. Моя цель — бейсбольная бита.

Я стою за дверью, ее ручка становится липкой от пота в моих руках, и изо всех сил я стараюсь не дышать слишком громко. Наконец слышится звук, которого я так ждала после грохота мусоропровода: скрип на лестнице. Кто бы ни находился в доме, он приближается. Твою мать, твою мать, твою ж мать. Я всматриваюсь в узкий просвет открытой двери и в тусклом освещении соседней комнаты вижу силуэт, пытаюсь понять, кто это.

Черная голова появляется неожиданно, как призрак, затем видны черные плечи и черное туловище человека, с головы до пят одетого в черное и лыжную маску, скрывающую лицо. Я закусываю губу, отчаянно пытаясь не всхлипывать. Фигура

добирается до вершины лестницы и замирает, крутит головой, оглядывая коридор, явно пытается выбрать дверь, куда идти дальше. Я вижу серебряную вспышку в руке человека, он довольно высокий. И подавляю желание накинуться на него, когда понимаю, что это нож. Сантиметров двенадцать длиной, изогнутое, источающее угрозу лезвие, созданное для охоты, призванное снимать скальп с животных и потрошить их. Я сжимаю рот рукой и считаю до пяти. Сосчитай до пяти и успокойся — все, о чем я могу думать.

Призрак медленно и осторожно подходит к папиному кабинету, я вижу это по тени в прихожей. Он исчезает внутри. Я начинаю паниковать; мне стоит бежать вниз по лестнице? Попытаться пройти мимо двери, за которой он скрылся? Ноги дрожат, они практически готовы убежать сами собой, без вмешательства моей головы, когда телефон, который я все еще сжимаю у груди, начинает звенеть.

— ЧЕРТ!

Я роняю телефон так резко, будто он ужалил меня. Отскакиваю в угол комнаты, страх, проникает в каждую клетку застывшего тела. Телефон продолжает звонить вместе с другими телефонными трубками, разложенными по другим комнатам. Но здесь только одна телефонная трубка. И она у меня. Я обеими руками хватаю бейсбольную биту, вытягивая ее перед собой.

Просто дыши, Айрис. Просто дыши. Пока ты спокойна, все будет хорошо. Папин голос в моей голове звучит уверенно и ровно. Это те слова, которые он непременно бы мне сказал. И они немного помогают, я возвращаюсь к двери. Звонок прерывается громким звуковым сигналом под лестницей. Автоответчик.

— Эв? Ты там? — Голос Морган заполняет смертельно тихий дом. — Эвери? Думаю, это правильный вайомингский номер, который ты мне давала. В общем, надеюсь, с твоим дядей все хорошо. И очень надеюсь, что ты вернешься к четвергу. Мне кажется, я не справлюсь на похоронах без тебя. Извини, я знаю, что это эгоистично, но… Дай знать, как ты там. Люблю тебя.

Автоответчик выключается.

И черная рука в перчатке ложится на дверную ручку.

***

Я действую раньше, чем осознаю это. Бейсбольная бита соприкасается с деревом и еще чем-то более мягким. Громкое «уфффф» вырывается у фигуры в черном, и она раскачивается из стороны в сторону, держась за поврежденную руку, все еще прочно удерживая нож в руках, пользуясь моментом, я завожу биту за плечо изо всех сил размахиваюсь.

«Уайт Эш» (прим. фирма-производитель бейсбольных бит) опускается на голову злоумышленника. Он падает на колени, одной рукой помогая себе на полу. И я бегу. Бегу мимо человека, который проник в мой дом, и направляюсь к лестнице. Чужая рука тянется вперед и хватается за мою лодыжку, крепкие пальцы впиваются в мою кожу, и я кричу.

Я вырываюсь, дергаюсь и ботинком задеваю его плечо. Он сдается и падает на спину, выпуская меня. Бита все еще в моих руках, когда я сломя голову бегу вниз по лестнице, мчусь на кухню. Ковер усыпан осколками стекла. Дверь черного хода еле держится на одной петле. Позади меня слышится шум шагов и, не задумываясь, я снова бегу. Мгновенная реакция — только пятки сверкают, пока я несусь из дома в неизвестность ночи.

Дыхание сбивается, короткие прерывистые вдохи острыми взрывами воздуха чувствуются на зубах, — я бегу быстрее, чем когда-либо в жизни. Мимо забора и черного внедорожника. Мимо заброшенного дома миссис Харлоу. Неистово размахиваю руками, все еще удерживая биту в правой руке. Я знаю, что глупо оглядываться через плечо, но ничего не могу поделать. Я должна знать. Я смотрю назад. Мой нападавший выходит из дома, он на расстоянии всего в шестьсот метров и готов бежать.

Снег шел большую часть дня и покрывает все: дорогу, деревья, которые окружают дом, обочину, все. Мир в белых, серых и черных красках, — я бегу вслепую, поворачивая налево, затем направо в надежде спрятаться за деревьями. Они раскидистые и голые, потому только мешают. Я должна вернуться на дорогу. Нужно срезать путь к шоссе и вернуться в черту Брейквотера. Я буду в безопасности, если получится это сделать. Я ухожу подальше от деревьев и поднимаю колени выше, снежные сугробы становятся более глубокими. И каждый раз, когда я пытаюсь продвинуться вперед, нижняя часть тела будто окунается в бетон.