Зима
Шрифт:
Я поднимаю на него глаза и вижу, как он нервно кусает губу.
— Макс не был мертв, когда мы нашли его, Эвери. Он умирал, но... он все еще был в сознании.
Люк скользит по дивану и крепче сжимает мои руки, в то время как я пытаюсь оттолкнуть его, — он предугадывает мою реакцию. Я наношу ему удары, пытаясь оттолкнуть, но он слишком близко ко мне, и размахнуться не получается. Комната наполнена сдавленными рыданиями, слышны звуки борьбы.
— Успокойся, — рычит он, прижимая меня к себе так, что мое лицо оказывается на его груди. Я не могу. Я не могу. Я не могу. Изо всех сил пытаюсь отодвинуться от него и сосредоточиться, чтобы дышать через рыдания, но он держит меня слишком сильно. Я пытаюсь снова и снова, но это бесполезно; он
Он в ярости. Я забиваюсь в уголок дивана и пристально смотрю на него, захлебываясь слезами. Люк опускается на корточки передо мной и убирает руки за голову, его лицо искажено гневом и болью
— Ради всего святого, твою мать, дай мне обнять тебя, — произносит он
— Ты должен был рассказать мне! Нельзя было это скрывать!
— Я знаю. Прости, но у меня не было другого выхода. Пожалуйста…
Я зажмуриваю глаза и затыкаю руками уши.
— Нет. Нет, ты сказал, что он умер быстро.
Я снова слышу, как он двигается.
Руки Люка мягко касаются моих запястий, он пытается заставить меня опустить руки. Я отталкиваю его и бью по груди, но он просто хмыкает и наклоняется ближе.
— Я не отпущу тебя, — повторяет он. Ему удается опустить мои руки вниз, и он снова опускается на диван, все еще стоя на коленях передо мной. Я открываю глаза, пытаясь отразить в них всю злость и ненависть, на которую способна. Он не отступает; хватается за мои бедра и дергает на себя, так что я падаю на спину, секундное колебание — и он фиксирует мои запястья над головой.
— Ты можешь злиться на меня, Айрис. Ненавидеть меня, и это нормально. Я должен был сказать тебе. Я хотел. Каждый раз, когда я предлагал тебе встретиться Брейке, причиной было то, что я хотел рассказать тебе. Но каждый раз ты выглядела такой разбитой. Я не мог стать еще одной причиной твоей боли. — Он стискивает челюсти и смотрит на меня сверху вниз, его мышцы напряженно замирают. Я брыкаюсь и вырываюсь, пытаясь избавиться от него.
— Отстань от меня, Люк.
— Нет. Нет, пока ты не услышишь все. Твой отец не умер быстро, ясно? Он умирал медленно, и в это время я держал его за руку. Его горло было разорвано в клочья. Он едва мог говорить, но пытался, понятно? Он говорил. Посмотри на меня, Айрис. Посмотри на меня! — Я отворачиваюсь, чтобы не слышать. Во мне нет сил для того, чтобы услышать, что он говорит. Он хватает мои запястья и удерживает их одной рукой, второй касаясь моей щеки так, что я не могу отвести взгляд. — Он сказал две вещи, прежде чем он умер. Он сказал: «сделка». Ты знаешь, что он имел в виду? Это говорит тебе о чем-то?
Я все еще борюсь с ним, но это не работает. Он намного сильнее меня, и мне не вырваться, пока он сидит на мне.
— Нет, — рычу я. — А теперь отпусти меня.
— Дыши, красавица. Просто дыши.
— Не называй меня так, черт возьми!
Он игнорирует мои слова.
— Дыши. — Он пристально смотрит на меня и подавляет своим взглядом. Люк резко выдыхает. — Подумай. Просто прекрати вырываться и подумай об этом пару секунд. Говорит ли тебе что-нибудь слово «сделка»?
Крик застывает в горле. Я еще не успокоилась.
— Вот так. Просто дыши. Подумай.
Я с трудом могу что-то вспомнить, мне нужно, чтобы он отпустил меня, но слова Люка, наконец, проникают сквозь панику.
Я делаю вдох, длинный и глубокий, стараясь расслабить каждую мышцу тела. Я дрожу от адреналина и горя, когда говорю:
— Нет. Это ничего мне не говорит.
Люк опускает голову, его разочарование очевидно.
— Сейчас я отпущу тебя, хорошо? Не выходи из себя. — Хватка на запястьях ослабевает, и он, сидя на пятках, медленно выпускает мои руки. Он по-прежнему ограничивает меня, но слегка наклоняется назад, чтобы дать некоторое пространство. Я потираю руки и облокачиваюсь на локти, пытаясь успокоить
безумное сердцебиение.— Было что-то еще. Ты говорил, он сказал две вещи, — произношу я, отказываясь смотреть на него, сосредоточившись на созерцании царапин на пряжке его ремня, которая находится на уровне моих глаз.
— Да. — Люк немного отодвигается, когда понимает, что я собираюсь снова драться. Перекидывает ногу через меня и обратно усаживается на диван, вздыхая неровно. — Хотя это полный бред. К тому времени он едва дышал. Я тысячи раз проигрывал его слова в голове, пытаясь понять, правильно ли его расслышал.
— Просто скажи мне, — я шепчу, обнимая себя.
Он опускает голову к груди и поджимает губы. Я не пытаюсь оттолкнуть его, когда он снова берет меня за руку. Он смотрит вниз на нее, лежащую на его коленях, и выводит медленные круги по нежной коже, словно прося прощения кончиками пальцев. Я вся трепещу в ожидании, когда он, наконец, поднимает свои глубокие карие глаза на меня и произносит:
— Летай высоко, Икар.
23 глава
Желание
Сердце замирает. Люк сжимает мою руку и придвигается ближе.
— Что? Ты знаешь, что это значит?
Я не могу говорить. Горло сдавило так, что я не в состоянии даже сглотнуть. Я просто киваю, позволяя слезам течь по лицу. Он наклоняется, и все еще удерживая мою руку, просит:
— Дай мне обнять тебя. Пожалуйста.
Его боль так же ощутима и реальна, как и моя. Она затягивает его, заставляя выглядеть потерянным. Я выпрямляюсь и сажусь к нему на колени. Он обнимает меня и прижимается лбом к моему виску, шепотом проговаривая мягкие, успокаивающие глупости мне в волосы, а я плачу. Мы сидим так довольно долго, прежде чем я собираюсь с силами и беру себя в руки. Эти слова — Летай высоко, Икар — послание. Послание для меня. Это точно. Хотя я не могу рассказать об этом Люку. Я слишком не в себе, чтобы говорить об этом, так что вместо этого делаю то, о чем точно пожалею. Я прячу лицо у него на плече и позволяю себе поплакать еще минуту. А затем слегка отклоняюсь назад и целую его челюсть, чуть пониже уха. Он перестает шептать, но руки все еще успокаивающе нежно гладят меня по спине. Я застываю в нерешительности. Часть меня хочет повторить это снова, но другая часть кричит, что пора слезать с его колен и бежать сломя голову. Но тут я думаю о поездке в метро назад в Колумбийский, вспоминаю плакаты, Ноа, и то, что Тейт по-прежнему отсутствует, и понимаю, что мне это нужно. Мне нужен Люк так отчаянно, что я не могу дышать. Отчаянное желание внутри меня вырывается наружу, я рывком расстегиваю его одежду и снова крепко прижимаюсь губами к его коже.
Люк испускает гортанный звук, пытаясь что-то сказать. Его рука перемещается вверх по спине и медленно собирает мои волосы в кулак, тянет их, открывая мое лицо. Он слегка наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд. Я прячу глаза и тянусь к его затылку, осторожно запуская пальцы в его волосы.
— Эвери, — шепчет он.
Я молчу. Не могу произнести ни слова. Просто меняю положение тела и располагаю ноги по обе стороны его коленей. Я сильнее впиваюсь пальцами в его кожу на затылке и хнычу, когда он кладет руки на мои бедра.
— Эвери, — стонет он срывающимся голосом. — Что мы делаем?
По крайней мере, он не сказал: «Что, черт возьми, ты делаешь?»
Я ворочаюсь на его коленях и прижимаюсь крепче, чувствуя как его грудь поднимается и опадает в такт с моей.
— Эвери.
Я целую его шею, плавно перехожу на горло, и его голова откидывается назад.
— Пожалуйста, Люк... — шепчу со слезами на глазах. — Мне просто нужно... мне нужно...
Его руки сильнее сжимают мою талию, затем переходят к моим волосам. Он тянет меня назад, беря мое лицо в свои руки. Он лихорадочно пытается поймать мой взгляд. В его голосе звучит мука, когда он говорит: