Чтение онлайн

В ресторанчике народу не густо. Публика степенная, если и попадаются юнцы, то держатся они не по годам чинно. Барышня из «Заморья» – зовут ее, кстати, Музой, это ее настоящее имя! – жеманничает, «изячно» держа вилку в своей куриной лапке и глоточками потягивая вино.

От разговоров о турах и круизах плавно переходим к перемыванию косточек Музиным сослуживицам, что делает она с великой охотой. Но едва закидываю удочку насчет личной жизни директорши «Заморья», как девушка подозрительно уставляется на меня и грозит костлявым пальчиком:

– Шалунишка!

Мои глазенки становятся плоскими и невинными, как всегда, когда собираюсь соврать. А ушки

заранее краснеют.

– О чем вы, Муза? Всего лишь безобидный треп. Ваша директриса нужна мне не больше, чем эта пепельница. Как вы заметили, я не курю.

В ответ она демонстративно достает пачку сигарет, закуривает, откидывается на спинку кресла.

– Ну а мне, – заявляет многозначительно, – пепельница требуется.

– Неужто ваша боссиха такая мегера, что даже здесь вы ее боитесь? Или она настолько вам дорога?

– Нет уж, – фыркает Муза, – слава Богу, мы друг другу не дороги. Не знаю, как для кого, для меня это – счастье.

Она затягивается – неглубоко, по-женски, выдыхает дымок, делая губки буквой «о», а в глазенках так и отплясывают чертенята, точно кричат: «Отгадай, дурачок!»

В моей башке мал-мал проясняется. О директорше уже не спрашиваю, и общение наше как-то само собой начинает гаснуть, тлеть…

Когда выпадаем из ресторана, на дворе черным-черно. Муза шествует в сизой дубленочке и белой кожаной ушаночке, горлышко обмотано длинным белым шарфом. Провожаю ее до трамвая. Уверенно взяв меня под руку, она поскрипывает по снегу сапожками. Мы еще лопочем о чем-то, но в этих ненужных словах уже есть ощущение расставания.

Дождавшись ее трамвая, прощаюсь.

– До завтра, – говорит она с внезапной нежностью. И добавляет, неловко усмехнувшись: – Ты ведь придешь к нам?

– Само собой, – нагло вру, краснея до невозможности и испытывая терзания предателя. Как ни крути, человека обманываю, господа…

* * *

Вот уже неделю тружусь я на Кота. Просыпаюсь в темноте, когда между высотками горит холодная желтая заря, и тащусь в офис котовской фирмы. Здесь или болтаюсь без дела, или выполняю распоряжения начальства, гоняя выделенный мне небольшой черный «ауди» по скованному ледяной стужей городу. Работенка не пыльная. Я – нечто среднее между курьером, прислугой и секретарем. Мальчик «за все про все».

Помаленьку вживаюсь в обстановку.

Семья Кота образцовая, как у партработника совковых времен. В отличие от большинства скоробогачей, он жену на манекенщицу не сменил. Его толстомясая супруга Клава – женский вариант Кота – любит наряжаться в шелковые и бархатные тряпочки (и чтобы обязательно с кружевцами). На ее короткой шее разом висит с десяток ожерелий, на каждом жирном пальце по перстню с солидными бриллиантами, а то и по два. А на праздники Кот дарит ей очередные чудеса ювелирного искусства, не считая нарядов.

– Ну женился бы я на молоденькой, – признался мне как-то Кот, пребывая в благодушном настроении, – ну и что? Каждый день от ревности бы на стенку лез. А потом – я Клавке благодарен. Предана, как собака, бывало, полумертвого меня выхаживала. Такое не забывается.

Сильные мира сего любят делиться с мелкой сошкой воспоминаниями и размышлизмами. Для поучения.

Сегодня мне достается роль посыльного: отвожу некий важный пакет в мэрию. По дороге замечаю за собою хвост – темно-зеленую «девятку». Сдав корреспонденцию с рук на руки, вываливаюсь из здания администрации – и наблюдаю ту же машинешку, припарковавшуюся неподалеку, отчего

на душе становится пасмурно и до невозможности паршиво. Двигаясь скованно, как Буратино, только что выпиленный из полена шарманщиком Карло, влезаю в «ауди», отшвартовываюсь и в зеркальце заднего вида замечаю, как «девятка» трогается с места. До конторы Кота добираюсь в сопровождении почетного эскорта.

Под офис стального бонзы отведен четвертый этаж бывшего проектного института, что неподалеку от главной площади нашего городка. Нынче этот бетонный короб напоминает постоялый двор, до отказа забитый фирмочками и фирмашками. Здесь, как и повсюду, сделали евроремонт, однако сирый дух советского учреждения так и не выветрился.

В приемной, опрятненькой и безликой, народу никого – за исключением секретарши, над которой висит копия знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом лесу».

– Свалил шеф, – кокетливо извещает она. – Но ты можешь пройти в его кабинет. Разрешаю.

– Изыди, сатана! – машу я руками в притворном ужасе. – Не соблазняй. В этот священный кабинет я захожу только тогда, когда Он вызывает. А если не вызывает – силой не затащишь. Упираться буду, кусаться!

Мне самому стыдно за свои бесхитростные шутки, которые постеснялся бы произносить даже самый бездарный клоун, но секретарша хохочет до слез. Она, похоже, убеждена, что я в нее влюблен, и вообще все мужики тайно сохнут по ней. Смешливость и девичья мечтательность немыслимым образом умещаются в ее обложенном жиром сердечке, как среди подушек. Она замужем, воспитывает двух малюток и супругу наверняка хранит лебединую верность, но такая уж романтичная особа.

С таинственным видом указывает на дверь.

– Заходи, не бойся, познакомишься кое с кем, – и в ее задавленных щеками глазенках вспыхивает лукавство.

А вот это уже интересно. Каждый новый человечек – потенциальный носитель необходимой мне информации.

Просачиваюсь в здоровенный тоскливый кабинетище. На стене полотно, изображающее золотую осень. За исполинским столом Кота сидит девчонка лет восемнадцати. Долго терзать извилины мне не приходится: это наверняка младшая котовская дочурка. Прямо скажем, не красотуля, но и не крокодил. Волосы смоляные. Стрижка «каре». Угрюмый напряженный фейс, в котором словно борются нежная юность и взрослая воля. Косметикой не пользуется. Одета в черное. Если судить по родителям, с годами раздастся вширь, а пока стройненькая, как тополек.

– Привет, – говорю я. – Вас, если не ошибаюсь, Кирой зовут? А я Королек. Будем знакомы.

На ее малокровном лице появляется усмешка, которую можно было бы принять за выражение презрения, не будь она такой апатичной. Дочка Кота безмолвствует, «великодушно» предоставляя мне возможность выкручиваться. В прежние времена я бы стал балагурить, изо всех сил стараясь развеселить эту квелую девицу. И вовсе не из меркантильных соображений – не терплю, когда рядом унылая физия. Но теперь – шиш. Без слов усаживаюсь и принимаюсь преспокойно пялиться на нее.

Нахмурившись, она досадливо передергивает плечиками, точно говоря: «Чего уставился!» Девочка та еще бука – при таком-то папочке! Дружелюбно ей улыбаюсь, сообщаю доверительно:

– Хотел застать вашего отца, чтобы отчитаться, да вот не случилось.

Она продолжает глядеть на меня, как глухонемая. Ну до чего любезна, просто «мисс Обаяние»! И все же надо бы ее разговорить и приручить.

– Вы, слыхал, в институте учитесь. Какую профессию избрали? Юрист? Экономист?

Наконец-то соизволяет разинуть рот: