Жребий
Шрифт:
— Ишь, как вы запели! Подначиталисъ всякой гадости, хлебнули духа Божьего! А я вас в психушку упеку! — зло и ехидно сказал Сатана.
— Не пройдет вам этот номер, — спокойно сказал Нетудыхин. — По этой части я, слава Богу, абсолютно здоровый. Полнейшая норма.
— Ничего, — сказал Сатана, — мне и для здорового найдут там местечко. В том-то и дело, что здоровый будет находиться среди больных.
Эта угроза несколько все же насторожила Нетудыхина. Ему давно были известны случаи, когда люди совершенно здоровые оказывались в психбольнице.
— Ну и подлое же ты существо! — сказал он, с презрением глядя на Сатану и еле сдерживая закипающую в себе злобу. — Ты знаешь, что
— У-у-у, коварное племя! — зарычал Сатана, оскалившись. — Грамотный стал. Ничего, подберу к тебе другие ключики! Не мытьем — так катаньем возьму. Не по тебе людей укантовывал!
Нетудыхина затрясло. Он взорвался.
— Знаешь что, козел! — сказал он, поднимаясь и беря валявшийся на берегу сушняк толщиной в руку. — Я тебе не Достоевский, я попроще! Могу и по хавальнику съездить — понял! Вали отсюда, пока цел! — В этой угрожавшей стойке он походил на того разъяренного колониста, каким он был в пятидесятые годы. — Или я тебя сейчас так отхожу, что и Папаша родной тебя не узнает!
Сатана тоже поднялся и стал ретироваться.
— Эх, — говорил он сокрушенно, — сколько труда положено! Ну, Тимофей Сергеевич, вы еще меня попомните! Я вас уложу, как бильярдный шар в лузу! Я вам такого тарарама наделаю, что тюрьма вам будет казаться домом отдыха!
— Чеши-чеши! — сказал Нетудыхин, по-прежнему угрожая дрючком. — Чихал я на твои запугивания! Ишь, блядь, подельничик нашелся: дурдомом стращает, мразь паскудная! Не на того напал!
Отойдя так, задом, метров на десять, Сатана повернулся к Нетудыхину спиной и медленно стал удаляться в сторону рощи. Он, казалось, еще о чем-то раздумывал.
Нетудыхин стоял, держа сушняк в руках, и смотрел вослед удалявшемуся Сатане. Неожиданно он вспомнил о деньгах, оставленных ему Нечистым.
— Эй, — позвал он, — погоди! А с деньгами-то, что делать? И тут, над озерной гладью воды, покатился истерический хохот:
— Ха-ха-ха-ха-ха! — смеялся Сатана. — Олух! Дурак! Ха-ха-ха-ха-ха! В жизни не видал таких олухов! Да их давно уже там нету! Я бездарям деньги не плачу! Ха-ха-ха-ха-ха!
От этого хохота Нетудыхину как-то стало не по себе. По спине его прошел холодок. Он отбросил сушняк в сторону и трижды перекрестил Сатану в спину.
И вдруг он увидел, как тот, еще не дойдя до леса, болезненно задергался в конвульсивных движениях эпилептика и стал растворяться в пространстве. Исчезая, он медленно возносился над рощей. Картина была поразительной и продолжалась недолго. Как в замедленной киносъемке. Наконец, фигура Сатаны исчезла совсем, и над рощей повисло от нее лишь небольшое облако.
Нетудыхин перекрестился. Впервые в жизни крест этот был им положен на себя со всей искренностью. И он сказал:
— Господи, избавь меня от этого негодяя! Зачем ты меня искушаешь? — И посмотрел на небо.
В ушах его продолжал еще звучать хохот Сатаны. Поднимался ветер. Со стороны рощи потянуло устойчивым запахом серы. Озерная гладь разрушилась и пошла волна. Пора было домой.
Не спеша он собрал инструмент, увязал его, поклал в рюкзак коробку с пчелиной детвой. Еще раздумывал, брать или нет, сатанинская ведь. Стал вытаскивать свой садок. Что-то он показался ему совсем легким. Точно, пустой: рыбы нет. Угол садка был выгрызен, и рыба ушла в образовавшийся проход. Нетудыхин даже опешил от такой неожиданности.
Первое, что пришло ему в голову, была мысль об ондатре. Это она, ондатра, распотрошила
и выпустила рыбу, пока они тут препирались с Сатаной. Но он не раз рыбалил на этом месте, и ничего подобного с ним никогда не происходило. "Ах ты, сволочь! — сообразил он, наконец. — Ах ты, мелкая душонка! Захаровна же и Кузьма ждут рыбу. Чтоб тебе ни дна ни покрышки!" Он был уверен, что это проделка Нечистого.На трассе ему пришлось долго околевать под разбушевавшимся ветром, пока его не подобрал попутный автобус.
В городе, по дороге домой, он заскочил на рынок и купил десятка полтора разнокалиберных карасей. Ему не хотелось огорчать хозяйку.
Сдав рыбу довольной Захаровне, Тимофей Сергеевич поспешил к себе в комнату и, переодевшись, полез в книжный шкаф проверить, в самом ли деле деньги изъяты. К его удивлению и вопреки заверениям Сатаны, деньги оказались на месте. Они целехонькими лежали за толстенным томом Библии. Это Нетудыхина насторожило. Что-то здесь было не так. Произошла какая-то неувязочка. А ведь Нетудыхин полагал, что его тяжба с Сатаной последней встречей была исчерпана. Но, как оказалось потом, это была только присказка. Сказка его ждала еще впереди…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КОЗНИ
Глава 9
Перед надвигающимся Злом
Поздно ночью, уже в постели, поостыв от стычки с Сатаной, Нетудыхин думал над тем, чем могут обернуться для него угрозы Сатаны. Там, на озере, в момент столкновения, они, эти угрозы, представлялись ему не больше, чем блефом. Собственная горячность и взвинченность ситуации мешали ему здраво оценить обстановку. Но теперь, обмозговывая все детали разговора, Тимофей Сергеевич понял, что его самоуверенность в своей безопасности была завышенной. Ведь он имел дело не с каким-нибудь там человеком-самодуром, а с Хозяином нечистой силы, возможности которого по части злодеяний были для него темны и потому угрожающе неопределенны. Слишком долго ему везло в жизни. Слишком безмятежны были два последних ее года. А такое везение его судьбе несвойственно. В этом он был почему-то внутренне убежден.
Вспомнилась угроза Сатаны лишить Тимофея Сергеевича работы. Но что значило для Нетудыхина потерять работу в школе? Снова идти куда-нибудь пахать грузчиком или кочегаром? Хотя для Нетудыхина работа учителем не была идеальным вариантом, все же за то время, которое он проработал в школе, он душевно прирос к ней. Школа стала частью его жизни. И сама мысль лишиться этого невольного, но привычно необходимого трудового ярма страшила Тимофея Сергеевича. Потом это был все же источник его существования, который обеспечивал ему пусть и минимальный, но постоянный и гарантированный кусок хлеба. Теперь этого минимума грозились его лишить.
Нетудыхин стал обдумывать свое положение в школе. К его удивлению, с какой стороны он не заходил, пытаясь оценить себя как можно объективней, все представлялось ему в полном ажуре.
За что вообще можно уволить учителя? За некомпетентность, несоответствие занимаемой должности. В случае с Нетудыхиным это исключалось начисто. Дело свое Тимофей Сергеевич знал основательно, может быть, даже больше, чем это требовалось знать обыкновенному учителю-словеснику. И детвора к нему относилась нормально, чувствуя в нем не только учителя, но и человека, близкого к ней по духу и способного ее понять. Правда, в самом педколлективе некоторые учителя считали его несколько заносчивым, даже немного снобом, чего, кстати, на самом деле, не было совершенно. Скорее всего, думали они о нем так потому, что Тимофей Сергеевич имел неприятную привычку глупость называть глупостью и при этом вежливо улыбаться…