Шрифт:
Авария
Лера мчала за рулём своего маленького Пежо по пустынной дороге. Моросил мелкий дождь. Ей хотелось быстрее проехать ближайшие пару километров, которые напоминали ей о страшной боли, настигшей её здесь год назад. Она не хотела сюда ехать, и всеми правдами и неправдами старалась отменить эту поездку, зная, что её путь непременно пройдёт по этому месту. Но обстоятельства сложились так, что выбора у неё не осталось. Шеф не стал ничего слушать и поставил вопрос ребром – либо она не отпирается и едет, либо остаётся без работы.
Здесь, на 68 километре, в этот день ровно год назад дорога забрала у неё самого близкого человека, любовь всей её жизни. Она тогда была с ним в машине, но отделалась лишь сильным сотрясением
Небо затянуло тучами, дождь усилился. До страшного места оставалось совсем ничего, когда впереди показалась тяжёлая фура с прицепом. Валерии никогда не нравился такой транспорт на дороге. Рядом с такой махиной её Пыжик казался совсем крошечным и ей всегда казалось, что его может затянуть под фуру потоком воздуха. Она машинально подалась ближе к краю дороги, но не успела сбавить скорость, когда из-за фуры выскочил мотоцикл. От неожиданности она растерялась и совершила свою роковую ошибку, вылетев к тому самому дереву, у которого когда-то разбился её Митька.
Грохот, резкая боль и темнота. Сколько времени Лера была без сознания она не знала. Когда она открыла глаза, увидела, что находится на месте пассажира. А за рулём…её Митя. Он сидел без движения с опущенной на руль головой.
– Митенька, родной мой, - она потянулась к нему и стала искать пульс на его шее, - Живой! Ты живой! А они мне сказали… родной мой, пожалуйста, очнись.
Митя поднял голову и устало посмотрел на неё. Со лба по щеке стекала тонкая струйка крови. Он взял её руку и прижал к щеке. Она не чувствовала боли и не понимала, что происходит. Но для неё это было не важно. Она чувствовала тепло Митькиной щеки и понимала, что он здесь, рядом с ней.
– Не надо, милая. Это всё бесполезно. Меня уже не вернуть.
– Но как же? Это же ты! Ты здесь, рядом со мной.
– Нет, родная. Сейчас я в твоей памяти. Твой мозг дал нам возможность последний раз увидеться и побыть рядом друг с другом. Но это не может быть долго, сейчас я должен уйти.
– Нет, пожалуйста, нет! Не уходи, я не отпущу тебя!
– Я не могу оставаться.
– Тогда забери меня с собой, пожалуйста. Я не могу без тебя. У меня больше нет сил знать, что ты никогда больше не вернёшься.
– Я не могу взять тебя, не имею права. Твоё время ещё не пришло, у тебя ещё много незавершённых дел в этом мире.
– Да мне плевать на все дела. Я не хочу! Я хочу к тебе!
– Нет. Ты должна быть послушной девочкой. С сегодняшнего дня твоя жизнь изменится. Пожалуйста, возвращайся в свой мир.
– Нет! Нет! Я никому ничего не должна! – Валерия почувствовала, что стремительно летит куда-то вниз.
– Что происходит? Митяяяя!
Она попыталась оглянуться, но вокруг ничего не увидела, лишь где-то далеко внизу быстро приближалась земля. Вот она увидела дорогу, по которой ехала. Вот её Пыжик у дерева с разбитой мордой. Вот Скорая и вокруг суетятся люди. А вот она в машине, голова опущена на руль, как недавно у Мити.
Резкая боль пронзила её тело, и она глухо застонала.
– Она жива! Быстрее вытаскивайте её! Осторожнее, у неё могут быть внутренние переломы.
Её вытащили и уложили на носилки. Доктор скорой внимательно её осмотрел. Медсестра обратила внимания на её руки:
– Странно, у неё нигде не видно кровотечения. Откуда у неё на руках кровь?
– Это мы потом будем выяснять. Сейчас её нужно срочно везти в больницу.
Скорая мчала по трассе, завывая сиреной. Лера то проваливалась в темноту, то возвращалась к свету. Иногда ей казалось, что она летит рядом с машиной, которая увозит её тело. И ей было всё равно, потому что она знала, что пока ещё не умрёт. Так сказал Митя, её милый, родной человечек, которому она доверяла раньше. Который и сейчас не мог обмануть
её. Под действием лекарств она отключилась и больше не могла ничего видеть вокруг себя.Первое пробуждение
Мать Леры сидела у её кровати и не могла сдерживать слёзы. Её дочь уже вторые сутки не приходила в себя, а доктора ничего не говорили. Ей только сказали, что у неё сильный ушиб мозга и нужно время, чтобы она могла восстановиться. Но сколько времени нужно, никто не сказал.
Мама плакала и пыталась вспомнить хоть какую-то молитву, чтобы помочь дочери вернуться в мир живых. Но она их не знала, потому что её им никто не научил. Она не ходила в храмы сама и не водила в них дочь. И теперь не знала, как просить Всевышнего не отбирать у неё самое дорогое. В отчаянии она заламывала руки и мысленно умоляла небеса услышать её.
Вдруг ресницы Валерии вздрогнули, и она открыла глаза. Белые стены и потолок ослепили её и из глаз потекли слёзы.
– Лера! Лерочка, родная моя, как ты себя чувствуешь? Не плачь, милая, всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо.
– Мама, а где Митя?
– Что?
– Митя. Он был со мной в машине. Где он?
– Что ты такое говоришь? – мать в растерянности стала вытирать слёзы с Лерыных щёк, - Ты разве не помнишь? Ты одна была.
– Нет! Нет, мама! Там был Митя, он был со мной! Что с ним?
Лера кричала так громко, что это было слышно в коридор. Через минуту в палату вошёл доктор:
– Что за шум? Ну наконец-то Вы пришли в себя. Это уже хорошо.
– Нет, доктор, это не хорошо. Вы послушайте, что она говорит. – мать испуганно смотрела на Леру, не зная, что думать.
Валерия начала метаться по подушке и громко кричать. Прибежала медсестра с уколом и вколола успокоительное.
– Всё хорошо, тихо-тихо, - приговаривал доктор, пытаясь её успокоить. – Тебе надо спать и не делать таких резких движений. Твой мозг слишком слаб, чтобы подвергать его новому сотрясению. Спи, спи.
Через пару минут Лера успокоилась и уснула. Доктор кивнул матери:
– Марья Петровна, пойдёмте, поговорим. Только не здесь. Она будет спать, Ваше присутствие сейчас не обязательно.
– Да, пойдём.
В кабинете доктор предложил маме Леры присесть.
– Пожалуйста, расскажите, что Вас так обеспокоило? Кто такой Митя и почему она так повела себя?
– Понимаете… - начала свой рассказ Марья Петровна, - Митя – это её муж. Но его нет с нами, давно уже. Год назад он разбился в аварии. Они тогда вместе ехали, был дождь. Он не справился с управлением и вот так же, в дерево. Он сразу на месте, а она ушиблась сильно, сотрясение мозга было сильное. Её под лекарствами три дня держали, чтоб спала. А когда проснулась, мы Митю уже похоронили. Не знали, как сказать ей. А она и не спрашивала, словно знала, что его нет… но потом спросила, почему он не приходит… осторожно так, как будто боялась услышать самое страшное…пришлось ей сказать. Она не плакала, нет. Только в себе закрылась, словно каменной стала. С тех пор за всё это время я от неё ни разу его имени не услышала. И домой она ни разу не возвращалась. С больницы сразу ко мне переехала. За её вещами я сама ездила, она даже не заикнулась, чтоб поехать. Даже не сказала, что ей привезти, я уж сама, самое необходимое. На его могиле она ни разу не была и слёз я у неё ни разу не видела. А по утрам подушка всегда мокрая, во сне плачет, слёзы просто текут из закрытых глаз. Я когда это впервые увидела, сердце чуть не разорвалось. Потом попривыкла. Утром она встанет, на работу засобирается, а я делаю вид, что всё нормально и я ничего не замечаю. У неё подушка всегда снизу мокрая, она её переворачивает, чтоб я не видела. Я с неё наволочку сниму и подушку сушить на балкон. А к её приезду всё на место. Даже специально одинаковые наволочки прикупила, чтоб менять незаметно… А сегодня вот она про Митьку вспомнила. Доктор, скажите, что это? Она что, забыла этот год и думает, что это она после первой аварии? И она ещё не знает, что его нет? Как же ей снова сказать то об этом?