Чтение онлайн

— Все было очень просто, — начала рассказ бойкая девушка. — Дело было к вечеру, мы сидели у стола и о чем-то разговаривали. В это время Гале сообщили, что ее кто-то ожидает у проходной. Она очень удивилась, так как никого не ждала, но все-таки пошла, а потом довольно скоро вернулась, оделась и ушла, сказав, что у нее очень срочное и важное дело. И с тех пор мы не видели, вот и все обстоятельства.

Николай с разрешения коменданта и, при молчаливом согласии девушек, заглянул в Галину тумбочку, но ничего интересного, что дало бы минимальный намек на причину ее ухода, не обнаружил. Там были обычные вещи девушки-студентки. Чемоданчик, стоящий под кроватью, он доставать не

стал, полагая, что в нем обычные носильные вещи.

Комендант сказал девушкам, чтобы они не ничего не трогали на Галином месте до его особого указания, так как возможно, что приедут ее родители, и милиция начнет проверку.

Николаю ничего не оставалось, как тайком погладить Галину подушку, попрощаться с девушками, сказать им спасибо, и он направился к выходу, обсуждая с комендантом, как ему лучше добраться до медицинского училища, в котором училась Галя.

И хотя Николай прекрасно понимал, что ничего нового он там не выяснят, все же решил училище посетить, и поговорить с Галиными преподавателями и сокурсницами, в надежде узнать что-нибудь новое, получить любой намек.

Они с комендантом спустились по лестнице со второго этажа, и Николай, тепло попрощавшись с комендантом, и, поблагодарив его, вышел на улицу с намерением пойти в медучилище.

Он сделал всего несколько шагов, когда сзади послышался топот и крик: — Моряк, моряк, постой!

Это была запыхавшаяся бойкая девушка из Галиной комнаты. — Вот, Николай, это от Гали! — и она протянула ему запечатанной, неподписанный конверт. — Когда Галя уходила, она сунула мне вот этот конверт, и сказала, что это на всякий случай, если она, вдруг, не вернется, и просила никому не отдавать, кроме ее близких, ни коменданту, ни руководству училища, ни, даже милиции. Поэтому я не стала отдавать вам конверт при коменданте, — попыталась объяснить девушка, — так как пообещала Гале исполнить ее просьбу. Ну, теперь точно все, ничего больше добавить не могу.

— Спасибо большое, — сказал Николай, забирая конверт, — я, точно, близкий. Всего вам доброго девушки! До свидания! И, осознавая, что содержание полученного им послания для этой девушки тоже не предназначено, убрал конверт в карман.

— «Что это, ловушка?» — размышлял Николай, медленно шагая по направлению к трамвайной остановке, так как во вскрытом конверте оказался только адрес в данном городе, написанный на листочке незнакомым почерком. — «Ну, не стала бы Галя устраивать мне ловушку, и какой у нее был мотив, что она предполагала, что может не вернуться? И почему особо предупредила, чтобы никому, кроме ее близких, конверт не отдавать? А близкие — родители, да я сам».

Ответов на эти вопросы не было, но листок просто «жёг» ему руки, и Николай решительно направился по этому адресу. Он прекрасно осознавал, что было бы разумно оставить этот адрес тому же коменданту, договорившись с ним, что если и он, Николай не вернется в определенное время, то комендант обратится в милицию. Но… но Галя специально, на каком-то основании запретила посвящать коменданта, и это было решающим.

Добрые горожане на трамвайной остановке объяснили Николаю, как найти нужный адрес, и вскоре он уже был у этого дома. Это было монументальное строение еще дореволюционной постройки, известное своими огромными, «барскими» квартирами с каминами, отдельными помещениями для прислуги и обязательным черным ходом. Николай с родителями и младшим братишкой проживал в таком же доме, только квартиры там были преобразованы в огромную коммуналку с длинным коридором, единственным туалетом и единственным душем. И ютились они там, вчетвером, в небольшой, а если, точнее, крохотной комнате.

Нужная

квартира находилась на втором этаже и звонок у двери был не электрическим, а механическим, как и в квартире, где ранее жил Николай и он, больше не раздумывая, и, ни в чем, не сомневаясь, перекрестился, как всегда стал делать перед важным делом, и дернул за металлическую пуговицу, а потом еще раз.

Ничего не происходило, а из-за толстой, скорее всего, дубовой двери звонка не было слышно, и тогда Николай подергал за пуговицу несколько раз подряд. Дверь, удерживаемая цепочкой, слегка приоткрылась, и послышался старческий голос: — Вы к кому?

— Я к Гале! — заявил Николай.

Цепочку сняли, и в открытой двери Николай увидел благообразную старушку с передником на груди. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что эту квартиру на коммуналку не перегораживали. Большая прихожая сверкала зеркалами и красивым полом, выложенным плиткой.

— Заходи, голубчик, заходи! — проговорила старушка, — истосковалась Галочка, ожидаючи, пойдем. И она повела Николая налево, по длинному коридору, который закончился дверью, закрытой мощным деревянным засовом, вставленным сверху в массивные металлические кронштейны.

— Не в себе она, голубушка, — взялась пояснять старушка, — вот и держим ее взаперти, чтобы не ушла ненароком, да не потерялась. Ты, парень, засов-то сними, мне не под силу, да и заходи к ней!

Николай поставил свой чемоданчик справа от себя, снял засов, отставил его в сторону, и открыл дверь, сразу же мельком заметив, сидящую за столом женщину, похожую на Галю. Он начал наклоняться, чтобы взять свой чемоданчик, но не успел еще дотянуться до его ручки, как его слегка подтолкнули в спину, и, никак этого не ожидания, он растянулся на полу в этой, открытой им комнате. А дверь, подвинув его ноги, захлопнулась, и послышался звук вставляемого на место засова. Чемоданчик, к сожалению, остался за дверью.

Николай начал, было, вставать, но тут до него донеслись голоса, проникающие в щель между полом и дверью. Он моментально решил, что с этой Галей или не-Галей он разберется чуть позже, а сейчас нужно послушать, что же там говорят. С ним уже возникала такая ситуация на американском крейсере, когда он подслушивая под дверью, проводил, можно сказать, разведку, которая позволила ему, в конечном счете, с того крейсера сбежать. И он быстро развернулся на полу, заняв удобное положение у двери, и стал внимательно слушать.

— Ну, что, бабка, пришел? — послышался грубый мужской голос.

— Пришел, пришел, голубчик, — ответила старушка.

— А какой он из себя? Я токмо со спины видел.

— У-у! Вот такенный, знатный парень, в форме.

— Ну, значит тот! — констатировал тот же мужской голос.

— Я, ребятушки, пойду, — продолжила старушка, — надо обед готовить, да на одного едока больше стало, пойду.

— Давай, бабка только ты это, не забывай девке лекарство давать в обед, да смотри, не перепутай, наливай в холодный компот, не дай бог, в горячий чай.

— Да как же я перепутаю, все делаю, как ей, голубушке, дохтор прописал, не сумлевайся. Только, как бы вместо нее парень лекарство не выпил…

— А ты им обоим наливай, ништо, каждое лекарство свою болезнь найдет, гы-гы-гы.

Николай заметил, что на участке пола прихожей, доступном его взору, ноги старушки удалились, а вместо них появились две пары грубых мужских ног. Они были босыми, и Николай, лежащий на довольно холодном полу, подумал, что их владельцы — «калачи тертые», побывавшие в разных местах.