Жасминовые сестры
Шрифт:
— Думаю, что да. По крайней мере она тебя не выгнала, — ответила Мелани.
Роберт рассмеялся и бросил в нее футболку.
— Ты уверена, что твоя прабабушка может так поступить? Она показалась мне очень приятной пожилой дамой.
— Ну, приятные пожилые дамы когда-то тоже были темпераментными молодыми женщинами. Кто знает, что вытворяла моя прабабушка в юности.
— Наверняка мужчины толпами бегали за ней. К счастью, вы все, кажется, похожи на нее. Думаю, что еще никогда не видел такой красивой женщины в возрасте за девяносто. Большинство пожилых дам просто приятные, милые, но твоя прабабушка настоящая красавица.
— Если ты хочешь убедиться в том, что понравился ей, повтори ей эти слова, — ответила
Роберт нежно поцеловал ее. Его губы казались тонкой шелковой вуалью, которая медленно скользила по ее коже. Мелани охватило желание, постоянно оживавшее внутри нее, стоило лишь ему появиться вблизи, и теперь это желание выросло у нее в груди, заставив броситься к Роберту и с силой прижаться губами. Она вдохнула его запах, почувствовала его тепло. Все было так прекрасно, что она даже громко вздохнула. Мелани очень часто обнимала его тело, и все же в такой момент, как этот, ей показалось, что она держит Роберта в объятиях первый раз. Она стала целовать его грудь так нежно, словно пробовала его кожу на вкус.
— Эй, секунду, — прошептал он. Его лицо тоже горело от желания, но разум все же одержал верх. — Мы же не можем заниматься этим в доме твоей прабабушки.
Эти слова, произнесенные шепотом, еще сильнее возбудили Мелани. Конечно, этого нельзя было делать. По крайней мере обычным способом. Но в этот миг она так мечтала о его прикосновениях, о тяжести его тела на своем теле, о его движениях. Ей нравилось то, как прилипала их мокрая от пота кожа, словно они хотели слиться воедино навеки.
— Бабушка спит очень крепко, и судя по виду прабабушки, она тоже не собирается бодрствовать, — ответила Мелани и прикусила его кожу, да так, что Роберт застонал.
Она точно знала, что ему это нравится и он не сможет устоять, когда она ласкает его таким образом.
— Кроме того, мы ведь можем вести себя тихо, не так ли?
— Ты — и вдруг тихо? — спросил он с широкой улыбкой и осторожно повел ее к кровати.
— Показать тебе, как я это делаю?
— Да, пожалуйста. Да!
Роберт притянул ее к себе и крепко поцеловал, а затем его руки забрались под ее футболку. То, как он гладил ее по спине снизу вверх, заставило Мелани тихо вздохнуть. Но она старалась не издавать громких звуков: ей хотелось доказать ему, что она сможет это.
Несколько мгновений спустя, когда они обнаженные лежали друг возле друга и целовались, Мелани чуть не забыла о своих благих намерениях. Роберт провел языком по чувствительному месту на ее шее, и девушка тихо застонала, чем вызвала у него широкую улыбку.
— Ты все-таки не можешь вести себя тихо, — прошептал он и продолжил свое занятие.
Мелани прикусила губу, положила руки на его затылок и стала гладить его плечи. Поласкав несколько минут, Роберт взял ее, и ей вдруг стало совершенно все равно, что скажут ее бабушки, если все-таки услышат их. Мелани и Роберт погрузились в свои ощущения, забыв о том, где они находятся, пока сон в конце концов не одолел их.
Мелани отложила шариковую ручку в сторону. Несколько слезинок упали на лист бумаги и немного размыли текст. Сердце девушки горело от боли, но воспоминания заставили ее улыбнуться.
Нет, конечно, так не бывает, если перестаешь любить человека.
Вложив письмо в конверт и заклеив его, Мелани встала.
Еще будучи ребенком, она любила прогуливаться по комнатам, где выставлена одежда, конечно, тайком, когда все уже спали. И сейчас она ощущала легкое щекотание в животе, когда кралась по коридору, а потом по лестнице вниз. Перед дверью, ведущей в бывший банкетный зал, девушка остановилась. Красный глаз охранной сигнализации сердито сверкнул ей навстречу. Мелани набрала код на табло, а затем открыла дверь.
Ее встретило тихое шипение кондиционера.
В витринах отражался лунный свет, падавший через окна. Рука Мелани потянулась к выключателю, однако затем девушка передумала. Лунного света было достаточно, чтобы рассмотреть одежду.Мелани стала переходить от витрины к витрине.
Ее бабушка и прабабушка классифицировали экспонаты музея по столетиям. Те, что относились к теме «Средневековье», были довольно немногочисленными. Оригиналов здесь не было, но, поскольку Ханна и Мария посчитали, что нельзя лишать людей понятия об этой эпохе, они заказали два платья — наряд благородной дамы и жены купца. Экспонаты шестнадцатого и семнадцатого веков тоже были реконструированы, а вот что касается восемнадцатого века, то Ханне много лет назад удалось купить французское платье в стиле барокко — настоящую редкость в частной коллекции. Платье пережило бурю Французской революции. Мелани испытывала глубокое уважение к швеям, которые вручную делали каждый шов, каждую строчку, каждую маленькую розочку.
Для раздела «Девятнадцатый век» Ханна собрала очень много находок: пышные платья в стиле бидермейер и жесткие мужские костюмы, элегантные сюртуки, дополненные высокими цилиндрами, и платья с украшенными рюшами турнюрами. Тонкие перчатки висели на спинках стульев, словно ожидая, что в следующий миг их наденут. Гвоздем программы были различные корсеты, которые собирала Мария. Подобно тому как Ханна любила шляпы, страстью Марии были корсеты, пусть даже у нее никогда не было необходимости носить их. У нее были модели из бархата, парчи и шелка, с различными рисунками, ярких расцветок или же размытых, пастельных тонов, украшенные кружевами или вышивкой. Для корсетов была отдельная витрина, где они красовались на изящных манекенах в комбинации с длинными панталонами или кринолинами.
Во время одного из посещений музея Роберт в шутку потребовал от Мелани, чтобы та иногда надевала нечто подобное, чтобы возбуждать его.
Большая часть экспозиции относилась к двадцатому веку. Здесь у Ханны и Марии были только подлинные вещи. Мелани сразу же увидела, что тут больше экспонатов, чем могли охватить взглядом посетители за время одного посещения. Собственно говоря, платья с чердака на самом деле были не нужны. «Тем лучше, — сказала она себе. — В таком случае у меня будет достаточно экспонатов для собственного показа мод». От этой мысли ей снова стало легче. Мелани сразу же вспомнила нескольких манекенщиц, которые за небольшую плату смогли бы продемонстрировать эти платья и которые не были бы слишком высокого роста для этих размеров. «Но все надо делать постепенно, шаг за шагом», — напомнила она себе и пошла дальше.
Пустое место, где раньше находилось свадебное платье, выглядело как-то странно, и это настроило Мелани на печальный лад. «Вот так и в моей жизни», — сказала она себе, и внезапно у нее пропало желание осматривать экспозицию. Она повернулась и поспешно ушла из помещения, даже не бросив прощального взгляда на одежду.
В коридоре Мелани прислонилась к стене и закрыла глаза. Слезы катились по ее щекам. Да, это была глупая затея — прийти сюда. Она уже не была маленьким ребенком, который мечтал о пышных балах в королевских замках.
В свою комнату, однако, Мелани не вернулась, а села на лестнице. Отсюда она не только могла видеть холл. Даже просто посидев здесь некоторое время, она испытывала облегчение. Когда ее родители разводились, они, чтобы не втягивать дочь в домашнюю войну, отправили ее на лето к бабушкам. Хотя все старались окружить Мелани вниманием, она чувствовала себя хорошо только тогда, когда могла сидеть на лестнице в одиночестве и предаваться мыслям.
И она снова вспомнила о звонке Шарлотты. На Бали Мелани еще не бывала. И три недели работы с Дорнбергом сделали бы ее топ-фотографом. Роберт отметил бы такое известие шампанским и роскошным ужином.