Чтение онлайн

Вигарь, пройдя почти весь мангазейский морской ход, направил кочи далее, в енисейское устье. И хоть кое-где у берега было много льда, река была свободна, кочи устремились вглубь Сибири. При подходе к Енисейску вереница из семи кораблей собрала внушительную толпу острожных людей у реки. Даже глухо и раскатисто бухнула пушка, однако Вигарь, следуя приказу Тимофея, у Енисейска не останавливался, уходя на Тунгуску.

– Налегай на вёсла, мужики, - зычно крикнул Вигарь.

Вскоре башни енисейского острога исчезли из вида, кочи вышли на приток Енисея. Буйства природы и прекрасные виды окрестного

моря зелёной тайги на многие вёрсты вдаль производили сильное впечатление на поморов, а на беломорских и белозёрских крестьян и подавно. Утомлённые долгой дорогой, они, тем не менее, не уставали дивиться величию окружавшего их края. За время частых остановок поморы и охотники из крестьян уходили в лес, добывая для людей свежего мяса, да трав и кореньев. Но до первых порогов шли без остановок, туземцы окрест тоже не встречались. Преодоление двух порогов заставило путешественников выгружать кочи, стараясь максимально их облегчить, чтобы потом их волоком по обтёсанным стволам протащить мимо порогов. Иные пороги преодолевали по реке, но опять же, приходилось заниматься разгрузочно-погрузочными работами. Лишь к последнему месяцу лета кочи вышли на Ангару. Люди были измотаны, многие ослаблены, некоторые и вовсе тяжко заболели. Никита стал всерьёз опасаться, что ангарскому воеводе он привезёт уполовиненный в людях караван. В числе занемогших был и Тимофей Кузьмин, чей организм не выдержал сильных нагрузок, так как молодой, полный кипучей энергии парень всюду рвался быть первым. Будь то разгрузка, волок, ночной дозор или охота.

– Тимоша, за всем не уследишь, всего не сделаешь! Твоё дело управу учинять над людишками, а ты невместные дела творишь - тяжести таскаешь, да по лесу скачешь, аки заяц лопоухий, - приговаривал Никита, протягивая Тимофею горячее питьё.

– То моё дело, как себя пред людьми ставить, - слабым, но не терпящим возражений голосом, отвечал молодой Кузьмин.

– Токмо ты ведать должон, что батюшка твой, Савелий Игнатич, завещал тебе. Да к чему он казну свою тебе отрядил. А ежели ты так, прихотью своей, загонишь себя в сыру землю…

– Цыц! Говори, да не заговаривайся, Никитка!
– задохнулся от гнева Тимофей.

Никита опешил, он встал и уже собирался уйти, как Тимофей, сменив гнев на милость, смущаясь, сказал.

– Не держи обиду, друже, прости. Знамо, как ты обо мне печёшься.

Никита заулыбался, а Тимофей, спрятав ехидную улыбочку, продолжил.

– Печёшься обо мне, а как я в сыру землю-то лягу, об ком ты печься будешь, как не об отчей казне. Думы тяжкие…

Никита мгновенно выпрямился, сверкнул глазами. Не в силах вымолвить и слова, покрывшийся пунцовыми пятнами от гнева, Никита запустил в смеющегося Тимофея пустой плошкой и ушёл, провожаемый смехом, тут же перешедшим в яростный, удушающий кашель.

Прибывших в посёлок бурятов проводили в избу начальника посёлка, тот встретил их за работой, прикидывая на бумаге, вместе с двумя мастерами новую печь для литья металла.

– Ну, с чем прибыли?
– без лишних слов заявил Вячеслав бурятам, приглашая их садится на лавку.

Приведший гостей тунгус перевёл вопрос.

– Князь наш Баракай прислал сына своего, Кияка, к вам для того чтобы мы стали друзьями, - молвил один из бурятов, поглядывая на принесённый им большой кожаный мешок.

Внезапно открылась дверь и на пороге показался капитан Кабаржицкий.

– Не помешаю, Вячеслав Андреевич?

– Заходи-заходи, Володя!
– энергично пригласил капитана

Вячеслав.
– Садись, присоединяйся к разговору.

– Друзья нам нужны, Кияк. А что тебя именно к нам привело?

– Отец мой, князь Баракай, сказал мне, чтобы я без доброго слова от вас не возвращался. Хочет он быть с вами в друзьях и просит защиты от князца Ириняка, который хочет выгнать нас с земель, доставшихся нам от князца Немеса. И в знак дружбы Баракай передаёт вам этот скромный подарок.

Кияк распутал завязки мешка и достал на свет Божий отлично выделанные шкурки чернобурой лисицы, горностая и соболя. Кабаржицкий от удивления аж крякнул.

– Вячеслав Андреевич, пора нам склад соорудить под шкурки, их у нас уже изрядно скопилось.

– Что я могу передать моему отцу?
– осведомился Кияк.

– Ну, смело можешь передавать князю Баракаю и добрые слова, и наши заверения в дружбе, и… - Вячеслав зашептался с Владимиром и тот выскочил из избы.

– А вот насчёт защиты вас от ваших врагов - нам тут подумать надо, с товарищами посоветоваться. Я не могу отправить воинов помочь вам, у нас есть ещё главнее человек, он может разрешить это.

– Мне надо к нему?

– Нет, не надо, я сам с ним поговорю и передам ему твои слова, не беспокойся, Кияк.

– У меня ещё есть слова вам, которые хотел сказать мой отец, - он продолжил после кивка Вячеслава.

– Нам очень нужно железное оружие, чтобы противостоять врагам, окружающих нас со всех сторон.

– С этим мы можем вам помочь, - заинтересованно произнёс Вячеслав.

– Мы можем менять железное оружие на мех, как мы менялись с пришельцами из дальних улусов. Но они приходят издалека и хотят за один железный нож очень много шкурок.

– Понимаю, мы можем договориться на лучшие условия для вас, - уверил бурята Соколов.

– А можно посмотреть на ваше оружие?
– загорелся бурят.

– Сейчас мой друг принесёт ножи, я тоже хочу сделать вам подарок. А вот и он!

Четыре ножа, с уже отполированной и покрытой незамысловатой резьбой рукоятью, были подарены ошалевшим от радости бурятам.

– Вячеслав Андреевич, - обратился к инженеру Кабаржицкий, после того, как весьма довольных знакомством бурятов проводили в обратный путь от причала на Белой.

– У нас соли осталось чуть-чуть совсем, тунгусские запасы совсем вышли. А тунгусам она для выделки шкур нужна и вообще необходимо иметь её запас.

– Ну и говори, что предлагаешь, ты же просто так не будешь меня информировать. Ты уже придумал что-то?

– Ну да. Надо разрабатывать Усолье. Это совсем недалеко к югу от нас, почти на берегу Ангары. Там можно солеварню поставить и больше никогда не вспоминать о проблеме с солью, - заторопился капитан.

– Добро, Володя. Возьмёшься сам?

– Да, пожалуй. Пяток человек только возьму на первое время.

– Пару человек из хозвзвода возьмёшь, больше не дам, с тунгусами договаривайся сам. Ладно, там меня мужики ждут уже давно, по печи надо решить окончательно.

Шёл четвёртый день, как Саляев и Усольцев отправились к юго-западной оконечности Байкала. Полковник места себе не находил, ведь случись там зона высадки американцев, то вся их затея с колонизацией будет висеть на волоске. А американцы сюда нагонят войск и начнут демократию устанавливать - брать контроль над месторождениями, уничтожать недемократические, с их точки зрения, народы, да менять неугодных диктаторов на угодных.