Зеркало в руках
Шрифт:
— Это слишком долго. Я не намерен ждать столько времени.
Шёпот захихикал, и Крактэн увидел, как хлыст загулял по беззащитному телу.
— Мразь! Что ты делаешь!..
— За тобой накопилось много долгов! Вот этот — за упавшего по твоей вине Эрга (Эльвина вскрикнула, пытаясь руками защититься от безжалостного хлыста), вот этот — за побои всё тому же Эргу (теперь Эльвина пыталась прикрыть обнажённые по локоть руки), а этот — за беспорядок, который ты учинил на улице горшечников (Эльвина спряталась за каменную тумбу, со страхом наблюдая за своей истязательницей).
Крактэн лихорадочно
Бросив косой взгляд на едва различимые сполохи бледного тумана, сильно поредевшего в свете нарождающегося утра, Крактэн столь же стремительно окинул взором застывшее людское море. Последние события заставили горожан несколько изменить своё отношение к чужаку, но не настолько, чтобы помочь ему в самый напряжённый момент.
Артог с грустью понял: помощи ждать не стоит, а раз так…
Крактэн приготовился. Только единожды в своей жизни он проделывал подобное, а потому сильно волновался.
Неожиданно тишина вокруг приобрела зловещий оттенок.
Шёпот, молчавший всё это время, хрипло спросил:
— Что ты задумал?..
Артог не ответил. Сейчас ему было не до пустой болтовни с гнусным противником, бессовестно пользующимся своим очевидным преимуществом невидимости.
Крактэн сосредоточился, концентрируя всю силу тёмной ненависти в единственном ударе. Спина окаменела, руки налились тяжестью, в висках торопливо застучала закипающая кровь; зубы до хруста сжались, заперев в горле не родившийся боевой клич непобедимого клана артогов.
Крактэн сделал молниеносный рывок влево — туда, где угрюмым быком темнела сложенная из прямоугольных блоков тумба. Правая рука уже находилась в движении, и в тот момент, когда тело воина оказалось в зоне досягаемости, его кулак с чудовищной силой обрушился на камень. Бил артог не наугад. Это доказал град крупных обломков угодивших в остолбеневшую от неожиданности воительницу. Два или три камня ударили её по ногам и животу, а один — самый крупный — с чавкающим звуком угодил в голову. Хлыст выпал из крепких пальцев, женщина ничком рухнула на помост.
Всё это Крактэн сумел разглядеть в мельчайших деталях, потому что, едва рука испытала дикую боль от удара, он ринулся вперёд, в сторону замершей в полубессознательном состоянии Эльвины. Никогда в жизни Крактэн так не спешил. Ничтожный миг бега-полёта растянулся на целые века ожидания чего-то ужасного.
До Эльвины оставалось всего два шага, когда артог понял, что опоздал.
Там, где секунду назад ничего не было, теперь стояла точная копия поверженной воительницы. Однако новая соперница была вооружена не хлыстом-погонялом, а коротким копьём с длинным четырёхгранным наконечником, отливавшим расплавленным серебром.
Воительница, не взглянув на замершего артога, повернулась к девушке и занесла для удара своё грозное оружие.
— Ну что, добился своего? Сейчас она умрёт…
Крактэн предугадал траекторию полёта копья и в момент броска оказался на его пути. Сияющий наконечник с хрустом вонзился в грудь и замер, плавно
покачиваясь резным хвостовиком.— Ты мне всё испортил!
Крактэн привалился правым боком к тумбе, поискал глазами смутно-различимый контур. С трудом выдавил-выплюнул гневную фразу:
— Теперь… ты отстанешь… от девушки?..
— Конечно нет! Ты так и не понял, глупец, что за твои проступки будут отвечать другие. Только так — через боль самого дорого для них существа я заставлю людей быть лучше!
— Ты настоящее чудовище… — хрипло выдавил Крактэн: блокировать боль становилось всё тяжелее. — Можешь взять меня… Я не буду сопротивляться…
— Ты мне не нужен. Я забочусь только о жителях города. Эльвина заплатит за всё, что ты успел натворить!..
Мысли начали путаться. Дрожащая дымка пробегала перед глазами, заставляя гадать — это предвестие беспамятства или последние шалости невидимого врага?..
В какой-то миг перед артогом скользнула фигура воительницы, а вслед за этим Крактэн услышал сдавленный крик. Артог удивился: неужели гнусный шептун уже не видит в нём соперника?! Выбросив руку в сторону затихающего хрипа, Крактэн нашёл полуобнажённое тело воительницы и исполнил на её позвоночнике тремя пальцами правой руки Танец Глубокого Сна. Мускулистое тело безвольно скользнуло по дрожащей ладони воина-артога.
— Сегодня… праздника… не будет… — прошептал Крактэн, склоняясь над Эльвиной; сознание окончательно покинуло несчастную девушку.
Артог поднял её на руки, захрипел, выплёвывая сгустки крови на бледные губы.
— Нет! Ты не уйдёшь отсюда!..
Шёпот вихрем закружился вокруг воина.
— Ошибаешься, чёртов невидимка!.. — покачал головой Крактэн.
Сделав два неуверенных шага по каменным плитам, он вдруг почувствовал прилив сил.
— Ха! Ты собираешься с такой ношей уйти из города?
— Собираюсь…
— Но ты ни за что не дойдёшь до ворот!
— Мне это не нужно…
Плюнув в пространство, где по его предположению должен был находиться шептун, Крактэн осторожно спустился по ступенькам и по узкому проходу в толпе расступившихся горожан пошёл туда, где городская площадь заканчивалась пропастью.
— Чужак, ты так просто от небесных виривеев не отделаешься. Эльвина принадлежит мне!
Тело от невыносимой боли закостенело; зрение медленно покидало артога. Слепнущими глазами Крактэн успел заметить четыре тени — по две справа и слева (похоже, шептун не стал рисковать и сотворил сразу четырёх воительниц). За спиной послышались торопливые шаги. Артог улыбнулся дрожащими от напряжения губами и, заставив непослушные ноги двигаться быстрее, вскочил на низкий парапет — единственную преграду, отделявшую город от пропасти в три тысячи локтей.
Топот босых ног был совсем близко.
Крактэн собрал остаток сил и толкнул слабеющее тело вперёд. В воздухе что-то просвистело, едва не задев затылок артога. Но Крактэна это мало беспокоило: солнце, взошедшее над горизонтом, густо иззубренным деревьями-колоссами, с радостью приняло воина-артога в своё лоно.
…Крактэн падал в бездну и молился, чтобы Эльвина не очнулась — было бы непросто объяснить юной девушке, почему воин-артог предпочёл гибель в Большом Лесу смерти на позорном ристалище…