Чтение онлайн

–  Впервые я услышал о Моггроппле, когда учился с Угрюмым Фрайгусом. Я всегда хотел увидеть эти зеркала, - завершил свой рассказ Кедригерн.

–  А что стало с кристаллом?
– спросил Афонтий.

–  Я разбила его на тысячу крохотных осколков, - яростно ответила за мужа Принцесса.
– Вот так дух и вырвался на волю. Впрочем, этот тупица недолго наслаждался свободой.

–  Должно быть, он питает слабость к хрусталю, - хмыкнул Кедригерн.

Амбар Афонтия был очень велик, очень загроможден, и в нем царил полнейший беспорядок. Когда-то тут размещалась его мастерская, но чем сильнее становилась близорукость хозяина дома, тем меньше ею пользовались - от механических фигур ростом с человека

старик перешел к совсем крохотным созданиям, вроде отряда из девяноста шести заводных муравьев, над которыми он работал сейчас. Чтобы окупить затраты, он предоставил пространство сарая купцу, позволив ему хранить там свои вещи, почти не обращая внимания, что и каким образом туда складывают. В результате потребовался почти час, чтобы перелезть или обогнуть все громоздкие пыльные предметы, прежде чем старик закричал:

–  Вот он! Вот тот сундук, в котором лежал колокольчик!

–  Значит, зеркала где-то неподалеку. Ищите пять зеркал.
– Кедригерн поднял фонарь повыше.

–  Вон там, Кедди!
– воскликнула Принцесса пару минут спустя.
– Пять зеркал в ряд!

Мужчины присоединились к ней, опустив фонари, чтобы осветить сумрачный угол амбара, в котором стояли зеркала - аккуратно, бок о бок друг с дружкой. На первый взгляд все они были одинаковы: чуть выше и шире какого-нибудь тучного верзилы, они застыли на резных позолоченных подставках. Но когда Кедригерн изучил их повнимательнее и поближе, он обнаружил одну отличительную особенность: зеркала были пронумерованы римскими цифрами, от I до V, выгравированными на золоченых медальонах, врезанных в стойки. Зеркала прикрывала тяжелая ткань - по-видимому, чтобы защитить стекло, но, возможно, и чтобы защитить чересчур любопытных.

–  Ты не смотрелась в эти зеркала, дорогая?
– спросил Кедригерн.

–  Я только приподняла уголок занавеси, чтобы убедиться, что под ней действительно зеркало, а потом снова опустила.

–  Хорошо. Я не уверен, что нам нужно смотреть в них, а пытать счастья не стоит.

–  Хитрые штуки зеркала, - напряженно заметил Афонтий.

–  А эти еще хитрее, чем прочие. Пеммени не сказал тебе, почему он поставил их рядком?

–  Нет. Но он велел не передвигать их. Да, точно, так он и говорил.

Кедригерн кивнул:

–  Что ж, тогда не будем передвигать. Могу себе представить реакцию, которая последует, если они получат возможность отражать друг друга.

–  Если кому интересно мое мнение, лучше оставить их в покое. Пусть себе стоят. Зеркалам нельзя доверять, - заявил Афонтий.

–  Это может быть опасно, Кедди, - добавила Принцесса.

–  Вполне возможно. Но когда я думаю о Моггроппле, томящейся в плену зеркал все это время… и о бедном глупом духе, потерявшем собственную свободу, пытаясь спасти ее… Если мы можем помочь им, мы должны.

–  Полагаю, ты прав, - вздохнула Принцесса без видимого энтузиазма.

–  Вы спятили, вы оба. Ты всегда был слишком мягкосердечен, Кедригерн, - проворчал Афонтий.

–  Мягкость тут ни при чем; это профессиональная вежливость.

–  А, все сводится в итоге к одному. Нет уж, я пас. Не хочу смешаться в зеркалах с шайкой ведьм. Я не колдун. Я честный ремесленник, который устал, удалился на покой и пытается провести остаток лет в мире и спокойствии. Я просто хочу работать над моими механическими муравьями.

–  Почему же тогда ты не остался ждать нас в доме?
– спросил Кедригерн.

–  Как, пропустить все? Я посижу тут, возле буфета, - отсюда я смогу быстренько смыться, если дела пойдут худо. Давай, начинай колдовать. Я не стану вмешиваться.
– Афонтий прошаркал к тесному креслу и устроился в нем - поближе к узкой расчищенной дорожке к выходу.

–  Я сяду рядом с Афонтием. Мы же не хотим, чтобы он испугался, - шепнула

мужу Принцесса и присоединилась к хозяину дома.

Кедригерн облизал внезапно пересохшие губы. Он закатал рукава рубахи, обвел взглядом зеркала, одно за другим, а потом мрачно поднял пыльный покров зеркала I, перекинув тяжелую тряпку назад. Он увидел в стекле свое отражение, отражение огромного буфета вишневого дерева позади - и все. Повторив ту же самую процедуру для зеркал со II по V, он не обнаружил в них ничего, что можно было хотя бы принять за фигуру ведьмы.

–  В них нет никакой магии. Обыкновенные зеркала. И все же они мне не нравятся, - пробормотал Афонтий.

Кедригерн извлек из-под рубахи медальон и вгляделся в каждое зеркало по очереди сквозь Отверстие Истинного Вида. В глубине стекол шевелилась смутная тень, но такая тусклая, расплывчатая и ускользающая, что могла являть собой не что иное, как оптическую иллюзию, рожденную вследствие наблюдения через дырку, которое колдун всегда считал утомительным, потому что оно требовало напряжения зрения. Он позволил медальону скользнуть в вырез ворота и застыл, скрестив на груди руки, задумчиво разглядывая зеркала.

Наконец, откашлявшись, Кедригерн проговорил громко и четко:

–  Моггроппле, ты там? Я освобожу тебя, если сумею, но я должен знать, что ты там. Покажись, Моггроппле!

Не успел он промолвить последние слова, как каждое зеркало мягко засветилось - сияние становилось все ярче, очерчивая в стеклах сверкающие силуэты. Вскоре в каждом зеркале стояло по беловолосой женщине в темно-синем платье. Она была красива и статна - печальные темные глаза, длинные изящные пальцы, тонкие, изысканные черты лица. Ведьма выглядела женщиной средних лет, ей можно было дать где-то полвека - пол ее третьего века.

–  Кто из вас истинная Моггроппле? Говори!
– приказал колдун.

В мгновение ока из зеркал вырвался звук, наполнив амбар пятикратным эхом одного голоса, кричащего:

–  Я! Я! Не слушай их, они все фантомы, я настоящая! Они не реальны, я реальна, я единственная, я, я, слушай меня, не обращай на них внимания, они сплошной обман, я Моггроппле, я, я, я! Я, не они, я! Освободи меня! Я настоящая, а они нет, я, в этом зеркале, не в тех, только в этом! Я! Я!

Крики нахлестывали друг на друга, сливались, сплетались в визгливую какофонию. Кедригерн слышал сердитый голос, визгливый голос, вкрадчивый голос, хриплый от ярости голос, пронзительный угодливый голос - голоса одинаковые, но чем-то неуловимо отличающиеся друг от друга. Он невольно отпрянул под напором шума, но тут же ринулся вперед, стремительно набрасывая на зеркала покрывала - подняв в процессе тучу пыли, зато установив тишину.

–  Что ж, мы знаем, что она там, - сказал он, отряхивая пыль с одежды и с рук.
– Все, что нам нужно, - это установить, какая Моггроппле настоящая и как ее извлечь из стекла.

Принцесса и Афонтий ничего не ответили, лишь взглянули на него как на безумца, и тогда колдун добавил:

–  Есть какие-нибудь предложения?

–  Расколотить их молотком, - буркнул Афонтий.

–  Этого я позволить не могу. Слишком опасно.

–  И очень жестоко.
– Принцесса одарила Афонтия испепеляющим взглядом.

–  Что тут жестокого? Это быстренько бы вытащило их из зеркал, разве не так?

–  Тут нет никаких гарантий. Мы имеем дело с магией, Афонтий, а магия непредсказуема. К делу надо приступать постепенно, методично - ради нас же самих.

–  Поговори с ними по очереди, - посоветовала Принцесса.

–  Отличная идея.
– Кедригерн повернулся лицом к зеркалам, помедлил и снова взглянул на Принцессу.
– Не могла бы ты, как женщина и как человек, имевший опыт обременительного заклятия, предложить, какие именно вопросы и в каком порядке стоит задавать?