Земля любви
Шрифт:
– Может, оно и к лучшему! Он тут таких дел наворотил, пока двигался, что мы их ещё будем расхлёбывать и расхлёбывать! Готов был подписать какие-то немыслимые бумаги! Я сейчас ездил отказываться от сделки, которую он чуть было, не заключил!
Анжелика с обожанием смотрела на мужа - Аугусту ещё себя покажет, ещё развернётся, и все увидят, какой он способный и талантливый!
Аугусту же тем временем смотрел на округлившуюся талию своей жены.
– Тебе, моя дорогая, сейчас совсем некстати ухаживать за лежачим больным, - сказал он.
– Тебе нужно думать о другом!
Анжелика
– Папочка!
– окликнул его Аугусту. – Смотри, я пришёл к тебе, я тебе помогу.
Но старик равнодушно отвернулся от него, продолжая что-то бормотать себе под нос.
Зрелище было душераздирающим: проститься с отцом ещё при его жизни, такое пережить нелегко!
– Он всегда так любил меня! – горестно говорил Аугусту Анжелике в спальне, когда они остались наедине.
– После смерти мамы он был мне и матерью, и отцом. Ты представить не можешь, как мне тяжело!
Анжелика обнимала его, говорила ласковые слова, чувствую себя матерью, которая утешает ребёнка.
На следующий день Аугусту уехал с утра и вернулся только к полудню.
– Я нашёл для папы замечательный пансион. Он специально для старичков. Там за ними очень хорошо ухаживают. Отец будет в замечательных условиях. Завтра утром мы его туда перевезём.
Анжелика с благодарностью посмотрела на мужа. Она готова была ухаживать за своим свёкром, но в её состоянии брать на себя такой тяжкий груз было бы, наверное, даже опасно.
– Неужели всё это последствия того удара камнем?
– поинтересовалась Мария.
– Завтра всё узнаем, - пообещал Аугусту, - там есть специально врач.
Врач осмотрел несчастного и нашёл, что память и способность двигаться Алтину потерял от кровоизлияния в мозг.
– Вполне возможно, что у него со временем восстановится речь, - пообещал доктор.
– Может он даже узнает кого-нибудь из вас.
Молодые уходили из пансиона с этой надеждой.
– Медицинский уход непременно поможет ему, вот увидишь, поможет, - твердил Аугусту.
– Конечно, я тоже в это верю, - вторила ему Анжелика.
– А знаешь, что меня пугает больше всего?
– Аугусту посмотрел на жену.
– Что, любимый?
– Необходимость погрузиться в хозяйственные дела, - признался Аугусту.
– Я в них ничего не понимаю. Ты видишь, что я умею общаться с людьми, могу что-то сообразить, организовать, но копаться в накладных! Рассчитываться с работниками! Нет уж, увольте!
– Рассчитываться с ними могу и я, - сказала Анжелка. – Я умела это делать со слугами у нас на фазенде. А в остальном доверься моему отцу. Я не сомневаюсь, что он поможет нам во всём разобраться.
– На него вся моя надежда!
– признался Аугусту.
Глава 16
«Человек предполагает, а Бог располагает» - гласит народная мудрость. Приехавшие итальянцы работали на совесть, надеясь получить большие деньги за свою работу и обзавестись землёй. Но их старания и добросовестность обернулись против них:
урожай кофе был так велик, что цена на него упала, и у хозяев не было денег, чтобы как следует расплатиться со своими работниками. Среди эмигрантов возникли волнения, люди больше не хотели работать на плантациях. Многие вновь захотели вернуться домой.Волнения не обошли стороной и фазенду Гумерсинду. Земляки стали упрекать Матео за то, что он перекинулся на сторону хозяина и больше не заботится об их интересах.
– Ты зазнался, Матео!
– твердили они ему.
– Зазнался и зажрался. Тебе на нас наплевать!
Матео темнел лицом и отмалчивался. Ему больно было слушать упрёки, тем более, что это была ложь. Но люди мало получили за свой тяжкий труд, они были недовольны, и им нужно было выплеснуть своё раздражение. Матео не сердился на земляков, но ему было тяжело.
– Как-то утром к нему подошёл Амадео.
– Делай со мной, что хочешь, старина, - обратился он к Матео, - но я тут больше не останусь! До тех пор, пока я надеялся хоть что-то заработать, я терпел. Но больше не вижу в этом проку.
– Куда ты пойдёшь? Что будешь делать? – угрюмо спросил Матео.
– По натуре я вольный художник, - ответил Амадео, - я инженер, строитель, я всегда найду себе дело. Свет клином не сошёлся на этой фазенде!
Матео не очень-то понимал, как можно уходить от земли. В его глазах земля была главным источником всех благ на свете, она накормила своих детей. А они служили ей верой и правдой.
– Голова кормит лучше рук, - заявил Амадео. – Попроси твоего тестя отпустить меня.
Матео поговорил с Гумерсинду. Тот подумал-подумал и сказал:
– Как известно, одна паршивая овца может, перепортит всё стадо. Пусть уходит. Мне не нужны смутьяны и бунтовщики.
– За ним потянется и другой народ, - осторожно сказал Матео.
– Семейные не потянутся, а холостых у нас один-два и обчёлся, - отмахнулся Гумерсинду.
– Да и не нужно мне сейчас столько работников. Пусть останется немного, но зато надёжные и работящие.
Амадео получил свои документы, засвистал как птица.
– Спасибо тебе, - прочувствованно обратился он к Матео. – Долг платежом красен, добра я не забываю.
Он сложил свои немногочисленные пожитки в котомку и пошёл, не оглядываясь по дороге - ему так осточертела фазенда, что и смотреть на неё не хотелось.
Матео с тоской глядел ему вслед. Близкими друзьями они не были, но вот Амадео ушёл, и Матео словно бы осиротел. Он почувствовал себя пленником, запертым в четырёх стенах, и затосковал, будто и в самом деле в тюрьме.
Розана звала его полюбоваться сыном, но в голове Матео сразу возникала одна и таже неотступная мысль: как там мой мальчик? А может, Гумерсинду мне всё наврал, и Жулиана в самом деле нянчит нашего с ней ребёнка?
– Я хотел бы увидеть его хоть одним глазком, - вздыхал он, сидя за бокалом вина у Бартоло.
– Я тебя понимаю, - вторил Бартоло. – Слушай! Поехали вместе в Сан-Паулу! Я всё равно здесь больше не собираюсь оставаться!
– Ты что, тоже сматываешь удочки? – спросил Матео.