Зеленоглазка
Шрифт:
Домой он вернулся глухой ночью. Завтра обо всем станет известно еще и родителям Астрид. Что ж, от себя он сделал все возможное чтобы спасти их свадьбу. И ему это удалось не без труда, и не без помощи друга. Однако на утро пришла его зеленоглазка и еще долго не решалась к нему подойти. Боялась. Дрожала рядом с ним, страшась заглянуть его демону в глаза. Однако Лейн не дал ему хозяйничать, посадил того на цепь, запретив поднимать свою голову. И Астрид все же приняла его после всего. Он был ей благодарен за это. Теперь она знала, что он может из себя представлять. Несмотря на это, зеленоглазка все равно смотрела на него прежним взглядом. Все равно любила, даже познав его темную сторону.
Казалось бы, все теперь наладится, да и девушка чувствовала непреодолимое желание к нему, как и он к ней. Ему даже пришлось пару дней побыть вдали от нее,
Мужчина никогда не забудет, как той холодной осенней ночью пару лет назад, он совершил ту самую ошибку. Ошибку, о которой он еще долго будет помнить, ощущая противную горечь во рту. Их отряд ушел далеко вперед в тот день. Оставив подкрепление у себя в тылу, воины на последнем издыхании взяли вражескую заставу, отбив ее у противника, численность которых была в значительном перевесе. А когда подкрепление прибыло, оставшиеся в живых диверсанты, в том числе и Лейн уже счастливо праздновали свою победу. Позади были свои, а впереди больше никого. Данная граница у запада теперь была полностью в их руках. В ту ночь он очень много выпил, поднимая тосты в честь своей жизни, жизни товарищей, а также во славу падших воинов, чья кровь еще не успела впитаться в землю. Назло ему в этот раз рядом с заставой оказалась и деревенька, на удивление не тронутая врагом. Жители периодически носили врагу хлеб и мясо, в обмен на то, чтобы их жизни остались нетронутыми. И вот теперь те самые жители также предлагали и им свою еду, кров и еще женщин, славя победу над тем же самым врагом. Некоторые товарищи предавались бесстыдным ласкам совсем неподалеку в тени голых деревьев или же пустых палатках, совсем не стесняясь, что их кто-то услышит. А кому-то это было не нужно, ведь было и так весело просто сидя у большого костра поднимать огромные чарки с крепким вином.
Почувствовав сильное головокружение, уставший мужчина двинулся в собственную палатку, решив все же закончить этот вечер на сегодня. Однако совсем скоро, когда тот едва шатаясь дошел до палатки и встал возле Бурана, то почувствовал, как его спину неожиданно обожгло чье-то тепло. Кто-то очень маленький тесно прижался к его телу, обхватив Лейна руками за пояс. Крутанувшись вокруг себя, мужчина едва не упал, пытаясь ухватится за поводья питомца.
– Ну что же ты доблестный воин, совсем на ногах не стоишь? – переливчато засмеялась незнакомка рядом.
Лейн удивленно окинул незваную гостью взглядом, запоздало отметив схожие черты, так давно отпечатавшиеся в его голове. Рыжие волосы, зеленые глаза. Вот только взгляд не робкий, напротив - порочный, желающий его. Демон внутри зашевелился задрав нос, почуял что-то знакомое и все еще принюхивался, пытаясь понять, что не так. А затуманенный разум рисовал в голове только ее – зеленоглазку.
– Давай помогу тебе раздеться, ты видно устал, - пролепетала она, положив свои руки тому на грудь, и медленно оттесняя его в сторону палатки.
Это было не сложно, Лейна едва слушались ноги, когда настырная девица толкнула его во внутрь, словно ребенка, а затем принялась медленно снимать с него тяжелые сапоги. В палатке едва горела свеча, потрескивая редкими искорками, а тени на ее лице умело скрывали все огрехи. Лейн даже на секунду поверил, что перед ним точно она, оттого и пах заметно налился кровью. Девушка тут же отметила про себя его желание, уверенно скользнув руками к шнуркам на штанах. А мужчина уже и не помнил, когда ее проворная фигурка так резво оказалась сверху на нем, призывно двигая бедрами в так его дыханию. Демон внутри упивался от счастья, требуя еще и еще, а пьяный разум отказывался верить во что-то другое. Его руки не смели касаться тела девушки, на которую он раньше и взгляда боялся порочного кинуть, не то, чтобы потрогать. Оттого нахлынувшее возбуждение оказалось просто невыносимым. Жар в палатке достигнул апогея, а может это он сам горел, мужчина не знал. Но только когда на утро он понял, что рядом с ним лежит точно не та, а минувшая ночь проскользнула неясными всполохами перед глазами, демон внутри разочарованно оскалился. Это была не она. Так похожа, но не она. Голод внутри
затопил все тело и душу и только спустя секунду осознание обрушилось на него ледяной лавиной. Лейн трясущимися руками схватился за лицо и тяжело выдохнул. Голова просто разламывалась на куски, но хуже всего было внутри. Он чувствовал, как совесть выкручивает его тело и душу, ломая и разрывая его на маленькие кусочки. Он был мерзавцем. Он предал ее любовь. Еще долго память услужливо подкидывала ему отрывки воспоминаний, как он задыхался в пьяной агонии под блудливой девицей, а та в свою очередь на нем стонала так, будто ее брали сразу несколько мужчин. И от того на сердце становилось гадко. Тяжелый камень ему теперь было не сбросить с души, а взгляд наивных зеленых глаз его девочки, еще не раз заставит его мысленно уронить голову себе на грудь. Но время шло и воспоминание стихало, глухо притаившись на самом дне его темной души.И вот сейчас мысленный взор живо нарисовал ему ту самую картину, будто это было только вчера. Астрид не могла знать об этом, но ее глаза все поняли. Когда она неожиданно спросила его об этом, он просто растерялся словно мальчишка, которого поймали за руку. Кто мог надоумить ее на это? Он не знал. Да и какая теперь была разница? Отчаянье в глазах девушки захлестнуло все вокруг.
– Как ты мог?
Ее шепот больно хлестнул его по самому сердцу, когда он попытался коснуться ее.
– Не подходи.
И снова очередной удар в самую душу. Лейн и не собирался больше нарушать объявленных границ.
– И что теперь нам делать, зеленоглазка? – с надеждой уставился он на нее.
– Не называй меня так больше.
Последний удар, рассекающий его душу на осколки.
Смех так не вовремя накатил на него. Он просто не верил во все происходящее. Отказывался верить.
– Хорошо. Что же теперь ты собираешься делать? – поправил он себя сквозь зубы.
То самое кольцо, что он подарил ей пару дней назад сейчас призывно блестело на ее пальце, отражая во всей красе его предательство. Завидев полной горечи его взгляд, девушка молниеносно спрятала руку за спину. В глазах той читалось простое и наивно детское «не отдам». Лейн едва не хохотнул, поражаясь увиденному. Ее жгучий ненависти взгляд все еще прожигал в его душе огромную дыру, однако на дне темной зелени глаз скрывалось то, что нельзя было выдернуть даже раскаленными щипцами. Это была ее любовь, которая однажды там зародилась. Когда-то очень давно.
Он грустно улыбнулся.
– Ты же понимаешь, что помолвку не расторгнуть?
Но та лишь отвела взгляд в сторону, опасаясь больше смотреть на него.
– Я тебя ненавижу…
Эти слова припечатали его, заставляя почувствовать себя полным ничтожеством, жалким уродом, неспособным держать свои причиндалы в штанах. Он осквернял ее чистоту одним лишь своим присутствием рядом. По делом ему, здесь виноват только он. Но демон внутри лишь хлестко ударил хвостом, требуя свое назад.
…не отдам!...
Демон кричал внутри зверем. Лейн швырнул со злости щетку прямо в стену, а та отлетела от нее разлетевшись на мелкие кусочки. Буран позади него опасливо отшатнулся. Но Лейн не обратил на это внимания. Ведро с водой, стоявшее на полу, тоже отлетело в стену, смявшись под силой удара. Мужчина задыхался от гнева. Все было крайне отвратно.
Глава 21. Прощение.
Он не смел к ней приходить. Желал всем нутром, но не смел. Боялся, что она его прогонит со двора как собаку. Бешеную собаку, которая отхватила у хозяина руку. Таких животных убивают потом, чтоб неповадно было, а он все смел надеяться на ее благосклонность. Идиот. Его мысли не давали покоя, все время жужжали, словно рой обозленных пчел, выводили его из себя. Что он мог сделать теперь? Ничего! Лейн своими руками похоронил их счастье. И теперь тоска по ней съедала его нутро медленно и безжалостно. Уже и матушка заподозрила неладное, но спрашивать опасалась.
Лейн сидел за столом не в лучшем духе. Матушка Хильд готовила ужин, ее руки привычно нарезали хлеб на деревянной доске, однако тот ломался, не поддаваясь лезвию. Мужчина прищурился.
– Дай мне нож, я заточу, - проговорил он, заботливо забирая из рук матери прибор.
– Ох, и то верно, почти все затупились. На вот возьми еще остальные. А лучше сходи до кузнеца, пусть он их заточит, он мне еще два чугунка должен был сделать. Заодно и заберешь их, - оживилась женщина, пытаясь хоть как-то отвлечь его от тяжелых дум.