Застава
Шрифт:
«Значит, отец превратил тебя в лисицу? — Кикимора уселась на монитор, приняв облик крошечной безликой девочки. — И ты семь лет был лисом?»
— Ки, я уже не знаю, что было, а чего не было. А братья, по-моему, никогда не признаются, даже если что-то и помнят. На этом свете свои правила. Чуть в сторону отойдёшь — диагноз «шизофрения», и вперёд в психушку. В середине прошлого века даже за иные политвзгляды туда направляли. Вон я на зачёте попытался преподу свою теорию язычества представить, и что? «Придёте на следующей неделе, Полозов». В прошлом году вообще доспорился до осенней пересдачи.
«И как?» — навострилась Кикимора.
—
«Да-а, Лис, тяжёлая у тебя доля, — привидение растеклось по комнате. — Сочувствую».
— Спасибо и на этом.
«Не вешай нос. Теперь я с тобой! Хочешь, на зачёт вместе пойдём? Такое кино устроим!.. Ой, куда это Деда потянуло?!».
* * *
В двухкомнатной «брежневке» стояла невыносимая духота. Утомлённое тело требовало отдыха, но сон качался над постелью и лишь одурманивал сознание минутными провалами и жаркой дымкой дрёмы. Владимир Полозов сделал последнюю попытку заснуть: отодвинулся от Марины и брата, шептавшихся слева, и уткнулся в подушку. Скоро стало нечем дышать.
— Вот уж не думал, что пыл страсти способен так нагреть помещение, — с этими словами он перевернулся на спину.
Марина звонко рассмеялась и нежно провела ладонью по его плечу.
— Влад, ты же мокрый, как после бани! Я сейчас балкон открою.
Она выскользнула из-под простыни и исчезла в темноте. Повеяло ночным холодком.
Всеволод Полозов шумно вдохнул и раскинулся на кровати, задев близнеца рукой.
Марина встала над мужчинами — хрупкое тонкое тело, изумительное творение искусницы-природы, и яркие счастливые глаза.
— По-моему, кому-то из нас необходима чашка крепкого кофе.
— Мы опять помешаем тебе выспаться, — Владимир Полозов виновато поднял брови.
— У меня выходной, — успокоила Марина и грациозно накинула простенький халатик.
В кухне зашипела газовая горелка.
— Богиня, — пробормотал Тур.
— О, да… С ней я чувствую себя как… — Ворон обнаружил, что не находит соответствующего слова.
— Это ты мне объяснить пытаешься? — спросил его близнец.
Братья весело переглянулись.
Тур поднялся. В потёмках звякнула пряжка ремня.
— Брюки не перепутай. Мои слева, — предупредил Ворон, слезая с кровати, и сам себе ответил. — Впрочем, какая разница.
Тур согласно хмыкнул, поскольку собирался сказать то же самое.
Владимир Полозов вслед за братом вышел на кухню.
— Почему у тебя так жарко? — поинтересовался он и дотронулся губами до румяной щеки женщины.
— Отопление включили, — Марина поёжилась от щекотки, когда жёсткая борода коснулась её шеи.
Всеволод Полозов молча открыл форточку.
— Завтра лето, какое может быть отопление!
Хозяйка квартиры пожала плечами.
— Мне подруга на днях объяснила: когда у них на ТЭЦ остаётся запас топлива, сэкономленный зимой, в общих интересах его сжечь. Иначе на следующий год дадут в меньшем объёме. А если год будет суровым, то мы просто останемся без тепла.
— Полный идиотизм!
Марина стояла спиной к близнецам и не поняла, кто из двоих высказался.
— Так мы и живём, милые мои господа, — ответила она и поспешно сняла с огня джезву. — Весело и смешно.
— Ничего себе шутки, — нахмурился Всеволод Полозов. — Давно пора принимать
решительные меры.— «Мера» у нас одна, Володя: не потерять себя во всеобщем бедламе, не поддаться нагнетаемой злости, сказать «нет» создаваемой безысходности, жить и смело смотреть в будущее, полагаясь на силу своей души и немножко на Бога.
— Непротивление злу насилием, — усмехнулся Владимир Полозов.
— Ой, не люблю я Льва Николаевича! — Марина демонстративно поморщилась. — Действенное противление злу, на мой взгляд, это человеческое внимание ко всему, что тебя окружает. Можно сетовать на судьбу, — она аккуратно налила кофе в три маленькие чашечки, — можно кричать о безобразиях. Но это ничего не решит. Зато когда каждый сумеет побороть опустошённость внутри себя, сумеет воспитать в своих детях, — она чуть заметно запнулась, — уважение к жизни, к семье, к соседям, к людям вообще — вот тогда никакие политические игроки не сумеют воспользоваться нами.
Заметив непонимание, женщина развела руками.
— Это моё личное убеждение или заблуждение, как хотите… Итак, господа, кофе подан. А где ваши сигареты?
Ворон спохватился.
— В каком-то из пиджаков.
Он отправился в спальню, где осталась одежда.
Сквозняк раскинул тюль на балконе. Белые занавески, белые точки звёзд в небе, белые глаза…
Ворон молниеносно обернулся. Огненный взор вонзился в блёклую тень.
— Стоять, гад… — прошипел он сквозь зубы.
От беззвучного вопля заложило уши, но ничего другого призрачному соглядатаю не удалось. Бесформенный, он качался вместе с тюлем, пригвождённый к бетонному полу балкона.
Шаги в прихожей.
Ворон растерялся. Войди сейчас в комнату Марина, недоумённых вопросов не избежать.
Скрипнула дверь.
— Брат?
Ворон не рискнул пошевелиться.
Тур проследил за его взглядом и медленно подступил к привидению.
— Осторожно, — предупредил Ворон, когда близнец протянул руку к незваному гостю.
На фоне звёздного неба появилось рыжее свечение. В пространстве разразился новый вопль. Тур отдёрнул ладонь. Призрак бурлил и продолжал беззвучно голосить.
— Закрой глаза… Порядок.
Ворон шатнулся и ухватился за стул.
— Мы его поймали, — произнёс Тур не совсем уверенно.
Его руки больше не источали призрачный свет, а глаза Ворона потухли, вернув свою человеческую суть. И тем не менее, привидение дрожало на балконе, делая слабые попытки выбраться из невидимой ловушки.
Марина дожидалась на кухне.
— Вас только за смертью посылать, — встретила она мужчин.
Тура обдало холодным потом. Ворон покосился на него, чувствуя, что близнец дрогнул отнюдь не от упоминания о смерти. Мысль кинулась на поиски ответа. Блазень на балконе. Телефонная угроза. Марина… Он изменился в лице и поспешно отвернулся.
— Мойте руки перед едой, — Владимир Полозов смахнул с побелевшего лица крупные капли пота. — Пойду умоюсь.
И быстро глянул на близнеца: прикрой. Тот задал Марине какой-то незначащий вопрос.
В ванной комнате Ворон открыл кран до предела, невзначай посмотрел на себя в зеркало и решил прежде всего использовать умывальник по прямому назначению. Холодные струйки потекли по лицу и застряли в бороде. В результате следующего действия рассудок встал на дыбы, и голова мгновенно налилась свинцом. Сознание уступило место тому, что неожиданно проснулось внутри.