Запасный выход
Шрифт:
– И кому ты собрался его продавать? По нему же специалисты сразу определят месторождение.
– Потом тебе расскажу, – я неопределенно повел плечом и интригующе усмехнулся.
– Пока что это вопрос прорабатывается. Вопрос стоит о том, почем мы его продадим, а не продадим ли вообще. А насчет определят – пусть. Вот я посмеюсь.
Глава 6
Первое заседание пока не существующего "Государственного совета" еще не созданной республики "Южно-африканская Россия", как потом ехидно называли это мероприятие, проходило тяжело. Мы с отцом то соглашались с предложениями друг друга по предстоящим действиям, то спорили до
В итоге, решили, что отец в первую очередь должен заняться прощупыванием пары кандидатур на место нашего главного "молчи-молчи". Контрразведывательное прикрытие всех наших действий – архиважно и архинужно, как сказал бы дедушка Ленин. В этом вопросе мы с отцом полностью сходились во мнениях. Так же на нем была организация виртуального рекрутингового агентства с международного или иностранного домена. Найти человечка, который будет этим заниматься, в наш век всемирной паутины, было не сложно. И озаботиться поиском покупателя на квартиру, вывезя оттуда мои вещи и бытовую технику. Мебель предполагалось оставлять новым хозяевам. Я же уже трясся в московском поезде. Первым в списке у меня стоял вопрос с переводчиками. Задача минимум – создание небольших словарей языков, наиболее распространенных в южной и юго-восточной частях Африки. Хотя бы по сотне-другой слов с записью произношения и коротких предложений. Ничего лучше, чем наведаться в "лумумбарий", я не придумал. И не прогадал.
Обратившись в первый же попавшийся деканат, и продемонстрировав журналистское удостоверение, выцыганенное как-то у знакомого в издательстве, я быстро нашел студентов – выходцев из восточной части черного континента. Договорились просто. Я оставляю задаток оговоренного гонорара и диктофон. А через несколько дней забираю готовую работу – небольшие словарики языков суахили, банту и свази. Остается только надеяться, что встреченные аборигены будут знать хоть один из них. Можно даже, в некоторых случаях, переводить не на русский, если чего не знают, а на английский. Тут и сам переведу без проблем. Все-таки, "англичанскую мову" в Африке знают лучше, чем нашу. Ну, если русского-матерного не считать.
Уладив дела в РУДН и получив клятвенные заверения студентов, что про мою просьбу они не забудут, я занялся дальнейшим планированием. Пока ехал в сторону Курского вокзала, с которого, в основном, и идут поезда юго-восточного направления, решил уточнить у нужного мне человека: куда именно его на сей раз занесла нелегкая судьба военного. По здравому размышлению, его последний адрес доверия у меня не внушал. М-да, забыл я после выхода на пенсию отца, да и последних, спокойных лет его службы, что пути и решения командования неисповедимы. Номер, кстати, набирал уже не первый раз, но трубку никто не снимал. С одной стороны это хорошо – номер не сменился и человек им пользуется. С другой – первый звонок был больше суток назад. И то, что Леха не перезвонил – странно немного. На выходах он его вообще отключает, значит должен быть где-то в расположении.
Впрочем, на сей раз вместо длительных гудков я услышал голос нужного абонента.
– О, Леш, наконец-то я до тебя дозвонился. Это Олег, "фотоохотник". Не забыл еще про такого?
– Конечно не забыл. Чего звонишь, опять в наши края собираешься?
– Не без этого, не без этого… Но не по работе. Мне с тобой поговорить нужно. По личному вопросу. Ты сейчас где?
– В госпитале. И, не сочти за хамство,
но со мной тебе лучше сейчас не встречаться. Во избежание, как говорится…– Свои? Чужие?
Тут я заволновался уже серьезно, услышав в голосе приятеля некую усталость, я бы даже сказал обреченность. С подобным настроением на войне долго не живут, а они, как это не назови, по сути – на войне. Необходимость встречи теперь помножилась на мое горячее желание узнать: какого же моржового там вообще происходит.
– "Чехи". Меня "пасут", плотно "пасут".
– Ты как, транспортабелен, ранение тяжелое?
– Контузия, но уже на днях выписывать собираются.
– Ладно, посмотрим, что там за "пастухи". Я сейчас в Москве, уже подъезжаю к вокзалу. Через сутки буду в Ростове, а там посмотрим.Конец связи.
Отключив телефон, задумался. Несмотря на бодрый тон, идей у меня пока не было. Хотя… Порывшись в своей записной книжке, я выудил оттуда еще один номер.
– Вадик? Как жизнь трудовая? Это "фотоохотник" тебя беспокоит…
– О, нет… Какими судьбами? Опять в командировку? Я после твоих последних выкрутасов до сих пор несколько "натянуто" выгляжу. Начальство "имело" меня долго и со вкусом. И, даже, представляешь, без вазелина… Так что мой ответ – нет.
– Я же еще ничего не спросил.
– Все равно нет.
Вадим Ерошин командовал разведкой одного из донецких повстанческих отрядов. Прошедший в "войсках дяди Васи" Афган, Таджикистан и первую чеченскую кампанию, он был профессиональным военным до мозга костей и другой судьбы для себя уже не мыслил, даже уволившись из армии. Теперь он, выходец из донецкой шахтерской семьи, защищал не абстрактное понятие "Родина", а свой собственный дом. Кроме него мне обратиться за помощью было не к кому. Ну, по крайней мере, в обозримом от Ростова пространстве. А про Вадима я точно знал две вещи: всегда готов помочь друзьям и до зубовного скрежета ненавидит "духов".
– А теперь серьезно. Мне срочно нужна помощь, я в долгу не останусь.
– Что случилось? – голос Вадима сразу посерьезнел.
– Человека нужно одного аккуратно забрать в ростовском госпитале и вывезти из города. Нашего человека, хорошего человека. Вся проблема в том, что он кому-то из своих горных "друзей" любимую мозоль оттоптал. Его вот-вот выписывать будут и, боюсь, до части он не доедет…
– Та-а-а-к… А сам ты где?
– В Москве, уже покупаю на вокзале билет до Ростова. Буду там, дай-ка сообразить, через двадцать два часа.
– А имя у "хорошего человека" есть?
– Лейтенант Покрышкин, Алексей Яковлевич. Ростовский военный окружной госпиталь. Да ты же рассказывал, что как-то раз сам три месяца там валялся.
– Было дело. Ладно, телефон не выключай, если что позвоню. Только пойдет ли твой лейтенант с нами, если придется его срочно "выдергивать"?
– Передашь привет от "фотоохотника", он поймет. Но лучше бы, все-таки, дождаться меня, да и пока вокруг госпиталя "принюхаться". Нахрапом не хотелось бы, а то можно неприятностей получить больше, чем было изначально. В расходах не стесняйся, все компенсирую. Ладно. Я на телефоне. Конец связи. И, спасибо тебе.
Набираю снова Алексея:
– Леш, это снова я. Ты там один или твоя "боевая братва" с тобой? – Зная любовь и уважение к лейтенанту со стороны его бойцов, был уверен, что наедине с такими проблемами ребята его не оставят.
– Двое здесь. Дежурят посменно в госпитале. Иначе я бы с тобой уже не разговаривал.
– Предупреди по-тихому. Я тут попросил кое-кого за вами присмотреть и, если станет совсем скверно, вытаскивать к такой-то матери. Это если не успею приехать сам. Человек передаст от меня привет. Его позывной "Ерш". Все, конец связи.